Рабский ошейник - Юлия Владимировна Буланова

за человеком, можно предугадать его желания. И постараться угодить. Это несложно. Чаше всего люди хотят очень простых вещей. Похвалы. Лести. Восхищения. Внимания. Секса. Страха. Или власти над другим человеком.

Сейчас Вард хочет покоя. Отлично. Это желание легко исполнить. Нужно лишь не мешать.

Ложусь в постель, укрываясь одеялом. Закрываю глаза и стараюсь не думать. Спать хорошо. Во сне нет боли, нет сомнений и воспоминаний. Нет мыслей о том, как я устала быть вещью. Отчасти поэтому мне захотелось умереть. После смерти никто не сможет больше меня мучить, уничтожая даже намёк на человеческое достоинство.

Мужчина смотрит. Не вижу, но чувствую его взгляд. Но это длится лишь пару минут. Потом он ложится рядом. Кладет руку поверх одеяла и расслабляется.

Я засыпаю лишь после того, как его дыхание становится тихим и размеренным. А просыпаюсь, потому что Вард встаёт с нашего ложа.

— Доброе утро! — улыбаюсь, стараясь выжать из себя всю возможную естественность.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — Вард насторожён. Не верит и опасается. Зря. Мы же договорились, что сегодня я буду хорошей.

— Всё прекрасно, — по моим губам расплывается счастливая улыбка.

— Ты же не собираешься вытворить какую-нибудь глупость? — Он хмурится и смотрит с недоверием.

— Я не стану создавать проблем. Буду правильно себя вести. Слушаться ране Севери. И проходить курс по ранидам.

— Странный выбор.

— Мне приходилось с ними сталкиваться, — говорю чистую правду, совершенно забывая, что правда никому не нужна. — Хочу понять, что делала не так.

— А что там можно делать? — Мужчина пожимает плечами. — Если есть сыворотка, вколоть ее. Если нет — позволить несчастному уйти без боли.

Хочется засмеялся ему в лицо. Что можно сделать? Многое. И без этой супердорогой сыворотки, которую, шшат достанешь. Но не стоит. Зачем ему об этом знать? Нет, знать ему это не нужно.

— Я не так выразилась. Конечно, я ничего не делала, потому что это невозможно. Откуда у меня могла появиться сыворотка? Такая глупость. Мне, просто, интересно, что ещё стало известно о них. Наука же не стоит на месте.

Сейчас лучше подойдёт маска легкомысленной глупышки. Мужчины любят покладистых. А вот переходить на лесть пока не стоит. Воспримет в штыки. Это нужно делать лишь когда человек уверен, что восхищение искреннее и не является грубой манипуляцией ради получения сиюминутной выгоды.

Нет, подходить к такому надо осторожно. Всячески показывая, что твой партнёр получает от тебя всё, а тебе достаточно лишь мимолётного одобрения во взгляде.

Этому я научилась у Вики. То есть она своим собственным примером преподала мне необходимый для выживания урок, а выучила я его немного позже. Она делала то, чего от неё хотел отец, виртуозно считывая настроение своего хозяина. Ссорилась со мной и с моей матерью чтобы развлечь его и почти всегда игнорировала нас, когда его не было рядом.

Вики старательно отыгрывала перед ним роль плохой девочки, заряжая его энергией соперничества и конфликтов. Потому что, когда она этого не делала, мой отец злился. И бил. Меня. По ягодицам и ногам. Не слишком сильно. Зато на глазах всей семьи. Демонстративно стаскивая с меня юбки вместе с трусами. Чтобы мне было стыдно. Вики он бил в ее спальне, иногда оставляя дверь приоткрытой, чтобы мы знали, чем он занимается. За этим наказанием всегда следовал секс. Я в такие моменты старалась спрятаться в своей комнате. Включала музыку и пыталась раствориться в ней. Чтобы не думать, чем занимается отец со своей аэли.

Маму этот человек почему-то не трогал.

Вард отвёл меня в медицинский блок и сдал с рук на руки ране Севери. Этот ракшас был высоким и до болезненного худым. Почти, как Тэн. Интересно, я всех встреченных мужчин буду сравнивать с ним?

Буду ли я до своей смерти думать о нём и злиться за то, что он не позволил остаться с ним, а вынудил пройти через все это?

Я не должна испытывать подобные эмоции. Это неправильно. Тэнгир не хотел мне зла и надеялся на благоприятный исход. Потому что я никого не убивала. В отличие от него.

Глава 8

Вард Эндаро

Дежурство на мостике проходило в штатном режиме. Это была не первая наша экспедиция. Экипаж работает слажено. Протокол выхода из Спектра изученных миров отработан до мелочей. Так что каких-либо эксцессов в самом начале экспедиции не ожидалось.

Гиперпрыжок до последнего маяка, за которым исследованная нами часть космоса оканчивалась. А дальше корабль почти вслепую двигался в поисках хоть чего-нибудь. Обитаемых миров. Миров с условиями, пригодными для жизни. Следов иных цивилизаций. В конце миссии мы должны были установить маяк и прыжком отправиться домой.

Пользуясь служебным положением руководителя исследовательской группы, заглянул Энвер. Кузен обладал, свойственной всем Делагарди напористостью и бесцеремонностью, поэтому не пожелал дождаться окончания моей смены.

— Что за странные слухи бродят по кораблю? — поинтересовался он, самодовольно скалясь. Значит, уже знает, что не слухи и желает получить объяснения.

— При всём уважении, это не твоё дело. Я разберусь сам.

— Брат, или ты всё рассказываешь мне, или это становится делом всего клана Делагарди. Пока я ничего им не говорил, но могу рассказать. Хочешь?

— Энвер, ты сейчас меня шантажируешь?

— Я беспокоюсь. И знаю тебя достаточно, чтобы не поверить в то, что тебе приписывают. Вард, мы — твоя семья. Ты всегда можешь положиться на любого из нас.

Я поморщился. Рассказывать ничего не хотелось. Но Энвер не отстанет. Точно знаю. Потому что он, действительно, беспокоится.

— История грязная. Сразу предупреждаю. Если кратко, то Таяр Акино попросил об услуге. Я тогда ещё почти ничего не знал о Ранвейг. Помнишь ту громкую историю с захватом заложников на круизном лайнере «Фригия»?

— Да, там всех детей удалось выкупить. Хотя… нет, — Энвер нахмурился, словно пытаясь отыскать в глубинах памяти. — Одну девочку убили. Как же её звали?

— Ранвейг Истали. И не убили, как оказалось. Просто, за неё отказались заплатить, объявив мертвой. Не пираты, кстати, а родители.

— Не может быть. Нет, Вард, этого просто не может быть.

— Если я правильно понял, Ранвейг — обычная ракшаси, не ристар. И под благовидным предлогом от неё избавились.

— Стой, — простонал Энвер, прижимая пальцы к вискам. — Да, какая разница ристар она или не ристар? Это же ребёнок.

— Таяр ничего такого не говорил. Сам знаешь, какой он скрытный. Но я сам поискал информацию в сети. Партия ультра-традиционалистов, к которой принадлежит отец Ранвейг, выступают за введение сегрегации, чтобы утвердить особую социальную систему. Расширить права ристаров, законодательно поставив остальных в подчинённую