Девяносто девять дней в "Сантосе" - Юлия Поспешная

и любуясь её могущественной, но грациозной красотой. А она, внезапно, приблизилась так, что едва не ткнулась носом в стекло. Её правый плавник качнулся вперёд, она чуть завалилась на бок и я, затаив дыхание, увидела, как она самым кончиком плавника робко коснулась стекла аквариума, прямо напротив моей руки.

— Привет… — прошептала я, глядя на касатку.

Она приоткрыла рот, показала бледно-розовый язык и выпустила несколько пузырей.

— Лана! — громко и властно воскликнула мама.

Я вздрогнула. Косатка за стеклом испуганно отпрянула прочь, отплыла от стекла.

Я обернулась, мама, громче прежнего стуча каблуками, с сердитым видом приблизилась ко мне.

— Что ты тут забыла?! — гневно спросила она. — Рыб не видела?! За мной, быстро!

Я не посмела с ней спорить. Но, когда я снова поспешила за матерью, я не вытерпела и на ходу оглянулась. Косатка, совсем как человек, приникла к стеклу и, казалось, смотрела мне вслед.

Вслед за мамой я вышла из дельфинария, мы миновали металлическую статую на круглой зеленой лужайке и сели в автомобиль Uber.

Глава 4

До самого дома мама молчала. Она не проронила ни слова, пока мы не оказались в номере. И только, когда я вышла из душа и хотела направится в свою комнату мама позвала меня на кухню.

Я подошла к ней, она сидела за столом и, не глядя на меня, отсчитывала капли успокоительного в ложку с сахаром.

Съев её, мама чуть скривилась, быстро помотала головой и взглянула на меня.

— Не знаю, что тебе наговорил Игнат, пока вы там были вдвоём, но запомни: у него ни твоих возможностей, ни твоей ответственности! Ты должна это твёрдо знать и понимать, Лана!

— Ответственности? — тихо переспросила я, и вздёрнула подбородок. — Перед кем, мам?

Глаза мамы опасно сузились

— Перед семьёй, передо мной и отцом, перед дедушкой Климом и бабушкой Полиной!

— Всего-то? — с сарказмом переспросила я. — А что ещё, кроме ответственности перед всеми вами, у меня есть, мам?

Мама глубоко вздохнула, и сложила руки на груди.

— Мне не нравится твой тон, Лана.

— Хватит, мам, — я раздраженно вздохнула. — Я знаю, что ты скажешь дальше, но сейчас я хочу просто отдохнуть после перелёта.

С этими словами я вышла из кухни, и направилась в комнату нашего номера. Но, мама не собиралась сдаваться, она последовала за мной.

— Я так и знала, что не следовало привозить тебя туда! — продолжала злится она. — Что он тебе наговорил? Что тебе рассказал Игнат, Лана? Небось каких-то гадостей про деда? Да? И ты, что, поверила?! Отвечай мне!

— Мама отстань от меня! Пожалуйста! — не выдержав, ответила я. — Мы просто поговорили!.. Если ты так не хотела, чтобы мы встретились, значит и правда не нужно было меня туда привозить!

Я в сердцах поднялась с дивана в номере и взяла телефон с наушниками. Не слушая мамины вопли, я демонстративно надела наушники и включила музыку. При этом, я так торопилась прибавить громкость, чтобы не слышать возмущенных маминых криков, что когда зазвучала мелодия, я чуть не оглохла!

Остаток дня безнадёжно был испорчен, а вечером, я, не желая слушать мамино надоедливое ворчание, привела себя в порядок и спешно покинула номер.

Свою прежнюю одежду я сменила на джинсы-скини с прорезями и мягкий легкий свитшот, с голубыми и белыми полосками. На ногах я оставила светлые кеды, а на плечо повесила маленькую светло-бежевую, почти белую сумку-седло от Chloe.

Я вышла из отеля, и посмотрела в обе стороны. Уже смеркалось, во многих ресторанчиках и барах звучала музыка, а на небе уже проступал лик половинной дольки майской луны.

Я не торопливым шагом двинулась по узкому тротуару. С наступлением сумерек ощутимо похолодало, но Анапа всё равно пахла теплом и летом.

Пока я шагала по уютным и живописным улочкам, я обратила внимание на внезапные и разительные перемены Анапы. Сегодня утром, когда мы с мамой вышли из терминала местного аэропорта, Анапа показалась мне тихим и уютным курортным городком с такой же размеренной курортной жизнью. Сейчас же, когда майское небо наполнялось ночной синевой, я видела, что первое впечатление было обманчивым. Казавшаяся малолюдной Анапа, внезапно оказалась наполнена большим количеством разгуливающих повсюду шумных компаний и влюбленных парочек. В городе повсюду горели яркие витрины, звучала музыка, шумели аттракционы, а от многочисленных кафе и ресторанов в воздухе повисал смешанный запах еды.

Посмотрев на ночной город и поглазев на различные заведения, я зашла в одно небольшое уличное кафе. Оно показалось мне уютным и приличным. Все места здесь были в виде этаких качелей в алькове с цветами. И всё вокруг в кремово-розоватых оттенках.

Я села за свободный столик, опустившись на покачивающееся мягкое сидение с подушками. Я вдохнула смешивающийся аромат кофе, цветов и чего-то сладкого.

Рядом со мной быстро появился официант, поздоровавшись он протянул мне меню, и удалился.

Я заказала лимонное пирожное и латте. Когда принесли заказ, я была приятна удивлена местным сервисом и талантом местного повара — пирожные были поданы с интересной, художественно задумкой. Не удержавшись, я достала телефон и сфотографировала эту красоту, а затем выложила в инстаграм. И почти сразу, появился первый комментарий. Он был от мамы.

— «Где это ты шляешься?! Куда ты ушилась?!»

Я поспешила удалить её комментарий, но мама не унималась.

— «Живо домой!»

Я снова удалила её коммент, но она успела добавить ещё два. Я раздраженно фыркнула, и удалила публикацию. Таким же раздраженным жестом я спрятала мобильник обратно в сумку, настроение в который раз было испорчено. И опять из-за мамы.

Я взяла чашку с кофе, отпила. Мимо кафе прошла громкая компания не совсем трезвых мужчин в возрасте, которые нестройным хором орали какую-то странную песню.

Я неодобрительно посмотрела им вслед: я понимаю, что людям весело, но не значит, что нужно мешать отдыхать окружающим.

Я вернулась к своему пирожному и размышлениям о разговоре с дядей Игнатом. Я бы не рискнула пересказать маме наш диалог, но она была отчасти права в своих подозрениях и страхах, что Игнат мог как-то повлиять на меня. Потому что сейчас я думала именно о том, что у него, Игната, получилось отстоять своё мнение и выбрать ту жизнь, которая нравилась ему. И даже такой непреклонный диктатор, как наш дедушка Клим не смог помешать ему в этом. Я грустно вздохнула и отделила ложечкой кусочек пирожного.

В этот миг рядом со мной появился тот же самый официант, что обслуживал меня.

— Вам подарок, девушка, — с лукавой полуулыбкой произнес он, и поставил на стол передо мной