Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

— А в следующем году… может, хоть тогда не придётся отдавать всё это? — с обидой прошептал Луо Цзяоян, наклонившись к Фань Яо.

Фань Яо сжато сжал губы:

— В Чаояне они потеряли одного из своих главных бойцов, а у нас теперь есть Цзи Боцзай. Возможно, стоит рискнуть.

— И всё же, без него никак, да? — в голосе Луо Цзяояна звучала смесь волнения и досады.

Фань Яо кивнул со всей серьёзностью:

— На ежегодных состязаниях Собрания Цинъюнь всегда сравнивают более двадцати дисциплин: управление юань, боевые искусства, создание артефактов, приручение боевых зверей… Направлений много, но суть одна — кто владеет юань лучше. И вот в этом… почти все города нас превосходят. Но людей, способных превзойти Цзи Боцзая — по пальцам пересчитать.

Луо Цзяоян отвернулся, глядя в сторону, где находился Цзи:

— Только вот… мне кажется, у него в сердце нет места для Му Сина. Для него все эти состязания — просто способ наживы.

Каждый боевой культиватор вырастал на родной земле, питался её духом, её заботой — и потому всей душой любил свой город. Ради него был готов жертвовать собой, стремился добиться высшего положения, чтобы принести славу своему дому.

Но Цзи Боцзай — не такой.

Он был не дитя города, а человек, вытащенный из рабского рынка, которому пообещали высокие титулы и богатства — лишь бы дрался. Просто наёмный клинок в изысканных ножнах.

Слишком много в нём переменчивости, и это вызывало у Луо Цзяояна тревогу.

И он был не единственным. Даже Да сы, сидящий на главном месте, думал о том же. Потому-то сегодня, на этом важном пиру приёма гостей, он намеренно посадил Цзи Боцзая по правую руку от себя — ближе всех.

— А где та девушка, что раньше была рядом с тобой? — негромко и доброжелательно поинтересовался Да сы.

Цзи Боцзай склонил голову и сдержанно сложил руки:

— Подданный особенно благоволит Мин И, но день сегодня особый. Боялся, что не смогу уделить ей внимания, — потому и велел ей сесть на нижний ряд.

Да сы на миг замер, а потом в его глазах вспыхнуло одобрение:

— Хорошо. Ты — человек, понимающий, что важно.

Раньше Сыту Лин говорил, будто Цзи Боцзай попал под действие любовного гу. Тогда Да сы испытал смешанные чувства: с одной стороны — радость, ведь появился способ контролировать его, с другой — тревогу, не скажется ли это на его службе.

Но сегодняшний день развеял сомнения. Всё в порядке.

Когда нужно — он способен проявить чувство. А когда дело касается больших дел — и вовсе умеет отрешиться и сосредоточиться на главном.

Сыту Лин, правда, ещё высказывал желание раскопать больше сведений о его прошлом, но с тех пор прошло немало времени, и ничего подозрительного обнаружено не было. Да сы решил, что не стоит ворошить. Всё равно сейчас опереться можно только на него одного.

— Представители города Чжуюэ прибыли! — Представители города Синьцао прибыли! — донёсся из-за сцены голос глашатаев.

Сюй Тяньинь сразу наклонилась вперёд и тихо шепнула Цзи Боцзаю:

— Из Чжуюэ прибыл Бо Юанькуй, он давно с нами враждует. Юань у него очень силён. А из Синьцао — Цзо Пин, тот вообще ни с кем не считается. И тоже юань у него выдающийся.

Цзи Боцзай чуть кивнул.

Да, Сюй Тяньинь, пожалуй, действительно полезнее, чем Мин И. По крайней мере, бывала на подобных пирах не раз и знает, кто есть, кто.

И тогда Цзи Боцзай поднял палочки — и положил Сюй Тяньинь кусочек мяса.

Та от неожиданности чуть не выронила чашу. Сначала растерянно уставилась на угощение, потом всё же поспешно съела его, стараясь не показать, как ликовала. А жуя, украдкой бросила взгляд в сторону Мин И.

Та сидела у пруда, как раз напротив главного стола, и всё происходящее видела предельно ясно. Увидела она и то, как Цзи Боцзай подаёт мясо другой.

Но… не отреагировала. Вообще. Просто оперлась щекой на ладонь — и задремала.

Сюй Тяньинь прищурилась. Затем слегка повернула голову и бросила взгляд на Синь Юнь, что стояла рядом, прислуживая.

Та сразу всё поняла. Под видом подачи следующего блюда она тихо, будто случайно, сошла с помоста и направилась вниз, к нижним местам.

Раньше — блистательная танцовщица, вся во внимании господина, теперь Мин И сидела в глухом уголке, одна, с закрытыми глазами, слегка покачиваясь в дремоте. На это даже смотреть было жаль.

Синь Юнь присела рядом, будто невзначай, и язвительно прошептала:

— Тяньинь говорит, мясо, которое господин только что подал — очень вкусное. Оно только для гостей верхнего стола. А ты хочешь попробовать?

Мин И открыла глаза — и, конечно, совсем не удивилась, увидев перед собой миловидное личико с едва прикрытым ехидством.

Надо сказать, девчушка была на редкость хорошенькая: миндалевидные глаза, аккуратный носик, а на его кончике — едва заметная родинка. Даже с таким недобрым выражением на лице она выглядела… немного по-своему очаровательно.

Но стоило их взглядам встретиться, как та вдруг затравленно отвела глаза, не решаясь на прямой взгляд, хоть голос её оставался напористым:

— Тяньинь куда больше подходит для этого места, чем ты. Кроме внешности — у тебя вообще ничего нет.

Странное дело — а звучит почти как комплимент.

Мин И слегка наклонилась к ней, глаза лукаво блеснули:

— А что во мне хорошего? Где именно я красива?

Синь Юнь пришла сюда с намерением уколоть её. Однако вместо того чтобы обидеться, перед ней сидела женщина с нежной улыбкой. Она спокойно приближалась к ней, её взгляд был полон искренней заинтересованности. Все планы Синь Юнь внезапно рухнули.

Она распахнула глаза шире, открыла рот, уже собираясь вновь оборвать Мин И, но в этот момент невольно заметила, насколько у той ровная, белая, безупречно гладкая кожа. И вблизи — не видно ни единого изъяна.

— Ой… — вырвалось у неё. — А какая у тебя пудра?

— С лавки Ло на улице Чанжун, — лениво ответила Мин И, делая рукой лёгкий жест. — Купила, а потом смешала с мелко истолчённым жемчугом. Толочь нужно не меньше трёх часов, чтоб получилась хотя бы маленькая баночка. Смешать с кремом — и буквально три щепотки на лицо… Кожа сразу — как шлифованный нефрит.

Синь Юнь ахнула:

— Так сложно?

— А без труда и красивой не будешь, — спокойно отозвалась Мин И, сменив руку, на которую опиралась, и протянула другую вперёд. — Вот, смотри. У меня раньше руки были в трещинах от грубой работы.