Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Если Тяньинь займёт место рядом с господином, она хотя бы сможет ответить на пару вопросов из «Списка бойцов». А ты? Что ты можешь? Уже хорошо, если не начнёшь дрожать прямо за столом.

Мин И заморгала, удивлённо вскинув брови:

— «Список бойцов»?

Сюй Тяньинь фыркнула и покачала головой, будто ей стало неловко за чужое невежество. Но всё же — великодушно объяснила:

— «Список бойцов» — это трактат, составленный одним из мастеров Чаояна. Посвящён искусству боя и юань. Книга сложная, глубокая — простому человеку её не понять.

— Эх, Тяньинь, ты слишком добра, — с издёвкой сказала одна из девушек. — Зачем ты ей объясняешь? Даже если положить перед ней книгу, она всё равно не поймёт, где вверх, а где вниз.

— Мы, в конце концов, слушаем лекции при Юаньшиюане, — заметила другая. — Как можно ждать того же от обычной женщины?

Мин И не выдержала и рассмеялась — насмешки были настолько примитивны, что становились забавными.

— А вы, девочки, до какой главы дошли с учителем? — вежливо поинтересовалась она, наклонив голову.

— До третьей, — не подумав, ответила Сюнь Юнь, но тут же опомнилась. Её лицо резко вытянулось, и она уставилась на Мин И, словно впервые на неё взглянула: — Подожди… ты что, тоже читала?

— «Список бойцов» — это не то, что можно найти где попало. Он есть только в Юаньшиюане крупных городов, — с пренебрежением отмахнулась Сюй Тяньинь. — Откуда ей его знать? Просто строит из себя знатную особу.

Она уже собиралась добавить что-нибудь ещё язвительное, но вдруг краем глаза заметила что-то — и резко сменила тон.

Опустившись в лёгкий реверанс, она почти ласково проговорила:

— Прошу госпожу Цзи не держать зла на меня, служанку.

Мин И удивлённо приподняла бровь и обернулась. Конечно. Цзи Боцзай приближался, в сопровождении Лян Сюаня и нескольких других гостей. Те оживлённо беседовали и улыбались.

Цзи Боцзай как раз говорил что-то Ляну, но, заметив вокруг девушек странную суету, замолчал, прищурился.

А вот Лян Сюань, наоборот, оживился, узнав Сюй Тяньинь. Быстро подошёл вперёд — было видно, что хочет её поприветствовать.

Но, сделав шаг ближе, он сразу уловил тяжёлую атмосферу и насторожился:

— Что здесь происходит?

Сюй Тяньинь, видимо, поняв, что лучше быстро занять позицию жертвы, прикусила губу, чуть покраснела в уголках глаз и склонилась перед Цзи Боцзаем:

— Это я виновата… Просто хотела сесть ближе к господину, чтобы вовремя сообщать некоторые тонкости о вкусах и слабостях прибывших послов… Но госпожа Цзи… разгневалась. Решила, что я перехожу границы…

Сказав эти несколько фраз, Сюй Тяньинь умолкла, прикусив губу, словно сдерживала слёзы, вся её поза дышала покорным терпением и мужественным смирением.

Мин И едва сдержала усмешку. Вот оно как… Такие уловки ей тоже были знакомы, и она умела пользоваться ими не хуже. Просто… теперь не хотелось. Всё же Цзи Боцзай — не тот, кто легко попадётся на приманку. Он слишком умён, чтобы…

— Ты действительно знаешь больше, чем Мин И. Сиди рядом, — спокойно произнёс Цзи Боцзай.

Улыбка Мин И застыла на губах. Она растерянно взглянула на него.

Сколько бы дней они ни были врозь, он всё тот же — величественный, сдержанный, в длинной тёмно-алой мантии из тончайшего шёлка, словно сосна, выросшая в горной тиши. Но глаза… глаза даже не скользнули по ней. И вся его аура была отчуждённой, холодной, как будто она для него и вправду — ничто.

— У меня нет жены. Значит, и она — не госпожа Цзи, — проговорил он, двинувшись вперёд. Прошёл мимо них, не обернувшись. — Я привёл её, чтобы не пустовало место. А если тут начинаются ссоры, пусть идёт в конец, сядет за нижний стол.

В груди потемнело, Мин И неловко заморгала.

Что это сейчас было?

Янь Сяо и остальные тоже не до конца поняли, что вдруг стряслось с Цзи Боцзаем, но, раз он уже ушёл, им не оставалось ничего иного, как последовать за ним.

— Раз господин сам сказал — я спокойна, — с нескрываемым торжеством произнесла Сюй Тяньинь. Обернулась, глянула на Мин И сверху вниз и тихо, почти с наслаждением, добавила: — На улице ты унизила меня. Сегодня — считай, я отомстила.

Она на миг запнулась, но тут же вновь расплылась в сияющей улыбке:

— Причём отомстил за меня сам господин. Своими словами.

Глава 63. Миленькая Синь Юнь

В тот день, на длинной улице, Мин И использовала имя Цзи Боцзая как знамя — и унизила её при всех. А сегодня, прямо на глазах у всех, сам господин открыто встал на её сторону.

Сюй Тяньинь была в восторге. Радость буквально светилась у неё на лице. Она с упоением наблюдала за Мин И, надеясь увидеть в её глазах хоть тень растерянности, обиды или бессилия.

Но Мин И… лишь на миг потеряла себя, когда услышала слова Цзи Боцзая. Просто на мгновение задумалась — и всё. Будто для неё это было делом привычным. А затем спокойно развернулась и пошла к нижнему столу.

— Эй! — недовольно окликнула её Сюй Тяньинь. — Только что ты была такая бойкая, а теперь почему так покорно удираешь?

Мин И даже не обернулась.

В этом мире, где женщинам приходится жить под покровительством мужчин, если за тобой никто не стоит — что толку от острого языка? Всё равно придётся сесть вниз. Так зачем спорить? Лучше уж пойти первой и сберечь силы.

За спиной раздался дружный смешок, перемешанный с колкими насмешками, но Мин И сделала вид, что не слышит. Без спешки подошла к пруду и выбрала себе место у самого края, села, не поднимая головы.

Мужским словам не стоит верить. Ни на полслова. В Хуа Мань Лоу он ещё говорил, что всегда будет на её стороне… а теперь, гляди-ка. Интересно, скольким он говорил то же самое?

Она слишком слаба, чтобы играть с ним в эти игры. Всё равно в проигрыше.

Лёгкий вздох сорвался с её губ. Ладно, — подумала она, — пусть будет расплата. Считай, я просто возвращаю долг.

В Тагэтай постепенно прибавлялось народу, но шумным это действо назвать было нельзя. Все сидели на своих местах, напряжённо глядя в сторону, где громоздились дары.

А дары были выставлены не в полном составе — лишь по одному от каждого вида, для примера. Но даже так их было столько, что складывались в целую гору.

Трудно было представить, сколько всего передадут послам — какая безмерная роскошь уйдёт из Му Сина.

Настроение у всех, кто представлял город, было не из лучших.