Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата

Секунду.

– Что ты имеешь в виду?

– А то ты не знаешь, – подмигнул он.

– Нет, не знаю.

Мне не нравилось, куда катится этот разговор, и еще меньше мне нравился его пытливый взгляд.

– Не будь дурочкой. Он лег с тобой в постель…

– Потому что мне было страшно!

– Он подрался из-за тебя, Вэн. Если после этого ты ничего не поняла, то я не знаю, что еще сказать.

– Потому что…

Похоже, Зак вообще не собирался меня слушать.

– Я вижу, как ты на него смотришь. Как ты всегда на него смотрела.

Нет.

– Более надежного, преданного парня тебе не найти, Вэн. И я не знаю никого лучше для него, чем ты. Возможно, ты единственная, кто способен терпеть все его странности. Надеюсь, вы не станете тратить время попусту.

Я только тупо смотрела на него.

Звук открывшейся двери гаража оборвал наш зрительный контакт. К тому моменту, как мы договорили, Зак до конца уверовал, что знает какой-то грязный секретик, а я так и не обрела понимания того, что, черт возьми, происходит. Эйден вошел на кухню. Лео выскочил из-под стола и засеменил к своему папе.

Эйден тут же присел на корточки и подхватил пушистый комок на руки, которые так контрастировали с крошечным щенком. Он перевел взгляд на Зака, потом на меня. Наверное, мы выглядели довольно подозрительно, замершие как олени в свете фар, ну да и ладно.

Я улыбнулась ему, надеясь, что мое внутреннее волнение не отражается на лице.

– Привет, здоровяк.

– Привет.

Одной рукой он держал Лео, а второй гладил его по спине, глазами бегая между мной и Заком. Подойдя к нам, он сначала опустил подбородок, чтобы прижаться к щенку, а потом наклонился ко мне и оставил на моей щеке мягкий сухой поцелуй, который приковал меня к месту.

Что, черт возьми, происходит?

Что, черт возьми, происходит?

– Ладно, я в душ, – сказал Зак и послал мне ухмылку, как бы говоря: вот видишь? Он шлепнул меня по пояснице и вышел из кухни, оставив меня там, растерянную и пытающуюся понять, не сон ли это.

Сдерживая желание ущипнуть себя, я сглотнула, взглянула на Эйдена, и все внутри меня перевернулось.

– Как прошел день? – выдавила я.

Здоровяк бросил на меня забавный взгляд и потерся другой стороной щеки о шерсть Лео.

– Хорошо, – пожал плечами Эйден. – Деловые встречи и тренировки. – Эйден так высоко поднял Лео, что тело щенка скрывало все, что находилось ниже его глаз. – Как ваша пробежка?

– Еле доползли. Пробежали двадцать километров на дорожке в режиме «в гору».

Он поцеловал Лео в нос, и что-то во мне надломилось.

– Твой малыш уже гулял. Я отпускала его побегать во дворе.

При словах «твой малыш» уголки рта Эйдена изогнулись в легкой улыбке. Его карие глаза снова посмотрели на меня, и он спросил:

– Ты не передумала идти завтра на матч?

– Нет конечно. Ты ведь не против?

Я ходила на все их домашние игры, начиная с той, где мы были с Заком. На выездные матчи он меня не приглашал, а я не просилась. Я не хотела тратить деньги, учитывая, что могла посмотреть отличную игру в нескольких минутах ходьбы от нашего дома.

– Хватит глупых вопросов, Ванесса, – хмыкнул Эйден, направляясь к холодильнику.

– Ну я не хочу переживать по этому поводу, спасибо.

Он фыркнул и бросил через плечо:

– Ты же знаешь, я бы сказал тебе, если бы не хотел тебя там видеть.

– Догадываюсь, но никогда ведь нельзя знать наверняка.

Внимание Эйдена было направлено вперед, когда он ответил что-то такое, что заставило меня задуматься, не умирает ли он. Или бредит. Или, может быть, весь этот момент просто был сном.

– Тебе не нужно беспокоиться, что я не захочу тебя видеть. Ясно?

И, поскольку я была идиоткой, которая не знала, как воспринимать намеки или отвечать на них остроумно и мило, я лишь промямлила:

– Э… Ясно.

Дура. Дура, дура, дура.

До конца дня я мучилась мыслями о собственной глупости.

Недовольный свист был ошеломляющим.

Более чем ошеломляющим. Он был таким оглушительным, что доставал до глубин моей души.

Фанаты «Трех сотен» не находили себе места от злости и разочарования. Сказать, что они были в бешенстве, вряд ли описало бы ситуацию в полной мере. Такой ужасной игры я давно не видела. Еще в первом периоде квотербек ушел с поля со сломанной рукой. В третьем периоде, во время атаки, пострадал Кристиан Дельгадо: он потерял шлем и получил сотрясение мозга. Я его не подбадривала.

И это была лишь верхушка айсберга. Зак, который был моим телохранителем на этой игре, стал хвататься за сердце еще в начале матча, а это о чем-то говорило, ведь он не болел за «Три сотни» с тех пор, как его выставили из команды.

Нападение играло хуже некуда, и Денвер воспользовался тем, в каком смятении находилась защита «Трех сотен». Все, кроме Эйдена. Каждый раз, когда камера останавливалась на нем и каждый раз, когда мне удавалось увидеть его, потому что наши места были очень близко к полю, его лицо излучало непроницаемое спокойствие, будто одного его было достаточно, чтобы команда выиграла.

К сожалению, нет.

Болельщики начали свистеть и кричать еще до окончания матча. Когда прозвучал свисток и игроки «Трех сотен» начали уходить с поля, Эйден на мгновение задержался. Он стоял лицом ко мне, опустив массивные руки на бедра. Я знала эти напряженные сухожилия вдоль его шеи, я могла видеть напряжение в плечах, которое никто другой не заметил бы, даже угол, под которым он держал свои запястья, говорил мне о многом.

Разочарование проникло в каждую клеточку его тела. Я подняла руку и помахала ему.

Он не помахал в ответ, чему я ничуть не удивилась. Не так-то просто исцелить разбитое мужское сердце.

Тогда я сделала единственное, что смогла придумать и что он точно понял бы. Опустив руку к животу, я показала ему средний палец – украдкой, совсем как раньше, когда я думала, что он не видит.

Все еще в шлеме, Виннипегская Стена покачал головой, что с его стороны было равносильно смеху.

– Эй, какого дьявола ты посылаешь Эйдена Грейвса? – раздался сердитый мужской голос из моего ряда.

Я оглянулась, не обращая внимания на Зака, который, похоже, готов был защитить мою честь, и спокойно улыбнулась человеку, вступившемуся за Эйдена.

– Это мой муж.

В мгновение ока этот грубый пожилой мужчина остыл. Я заметила, что