Виннипегская Cтена и я - Мариана Запата

Эйден тоже повернулся ко мне. На лице у него не осталось никаких следов от гневных воспоминаний.

– О чем, черт возьми, ты думала?

– Не все получают стипендию, звезда, – вздохнула я.

– Есть не такие дорогие колледжи, куда ты могла пойти.

Понеслась.

– Да, но мне не хотелось учиться ни в одном из них, – сказала я и сразу поняла, как глупо это прозвучало. – Ну да, сейчас я немного сожалею об этом, но что теперь? Дело сделано. Я была просто упрямой и глупой. И до этого я никогда не поступала так, как хотелось мне. Мне просто нужно было вырваться.

Эйден, казалось, задумался об этом на мгновение, а потом подпер голову кулаком.

– Кто-нибудь знает об этом?

– Ты что, шутишь? Нет, конечно. Если кто-нибудь спрашивал меня, я отвечала, что получила стипендию. – Я чувствовала облегчение от того, что наконец-то кому-то призналась в этом. – Ты первый человек, кому я рассказала.

– Ты даже Заку не говорила?

Я удивленно посмотрела на него.

– Нет. Не имею ни малейшего желания рассказывать всем, что я идиотка.

– Только мне?

Я показала ему язык.

– Заткнись.

Не важно, сколько мне было лет, первая мысль каждый год утром двадцать пятого декабря была: Рождество! Не всегда я находила под елкой подарки, но даже когда я научилась ничего не ждать, это не лишило праздник волшебства.

Тот факт, что рождественским утром я проснулась в чужой комнате, не умерил моего радостного волнения. Я лежала на боку, накрытая простыней до подбородка. Напротив меня лежал Эйден. Кроме макушки, из-под одеяла были видны только сонные карие глаза. Я слегка улыбнулась ему.

– С Рождеством! – прошептала я, следя за тем, чтобы мое утреннее дыхание не достигало его лица.

Стянув простыни и одеяло, которыми он был накрыт до самого носа, Эйден сладко зевнул.

– С Рождеством!

Я хотела спросить, когда он проснулся, но и так было ясно, что совсем недавно. Эйден поднял руку, чтобы потереть глаза, и еще раз беззвучно зевнул. Он закинул руки к изголовью и потянулся всем телом. Километровые подтянутые загорелые руки достали до изголовья, бицепсы напряглись, пальцы вытянулись, как лапы большого ленивого кота.

Я не могла отвести взгляд, пока он не подловил меня.

Мы уставились друг на друга, и я знала, что мы оба думали об одном и том же: о прошлой ночи. Не о долгом разговоре про наши семьи – и не о той откровенности, которую мы подарили друг другу, – а о том, что произошло после.

О фильме. О чертовом фильме.

Не понимаю, о чем я, черт побери, думала, когда предложила посмотреть мой любимый мультфильм детства, – я ведь прекрасно осознавала, что уже захандрила. Я смотрела этот фильм сотни раз. Сотни. Он дарил любовь и надежду.

Какая же я идиотка.

И Эйден, будучи хорошим человеком, который, похоже, позволял мне делать почти все, что я хотела, сказал:

– Конечно. Я могу заснуть во время фильма.

Но куда там…

В эту ночь я точно усвоила одну вещь: никто не останется равнодушным к Крошке-Ножке[6], потерявшему свою маму. Никто. Когда начался мультфильм, Эйден вроде бы закрыл глаза, но потом, сколько ни поглядывала в его сторону, он добросовестно смотрел кино.

Когда в «Земле до начала времен» началась эта ужасная часть зачем-это-нужно-делать-с‐детьми-и‐вообще-со-всем-человечеством, мое сердце не сумело с этим справиться. Мне стало так плохо, что у меня начался сильный приступ икоты. Перед глазами стоял туман. Я начала задыхаться. Слезы текли как могучие воды реки Миссисипи. Время и десятки просмотров нисколько не закалили меня.

И вдруг, в тот момент, когда я вытерла лицо и напомнила себе, что это всего лишь мультик и крошка-динозавр не терял свою любимую мамочку, я услышала всхлип. Не свой. Я не слишком осторожно повернулась и увидела Эйдена.

Я увидела, как блестели его глаза и как сжималось горло, когда он пытался сглотнуть. Я села, пытаясь справиться со своими эмоциями, и заметила его быстрый взгляд в мою сторону. Мы посмотрели друг на друга. В полной тишине.

Эйден не смог ничего поделать с собой, а это значит, что вселенной было отпущено именно это время для того, чтобы мы посмотрели фильм.

Все, что я смогла сделать, это кивнуть, обнять Эйдена за шею и сказать самым нежным, на какой только была способна, голосом: «Я понимаю, здоровяк. Понимаю», – несмотря на то, что у меня из глаз и, может, из носа хлынул новый поток.

Самое удивительное, что Эйден позволил мне это сделать. Он сел и позволил мне обнять его, прижаться щекой к его макушке и сказать ему слова утешения. Может, это произошло, потому что мы только что говорили о наших испорченных отношениях с семьями, может, потому что ребенок, потерявший маму, – это самая печальная вещь на свете, особенно если он маленький невинный звереныш. Я не знаю. Не знаю. Но было ужасно грустно.

Эйден всхлипнул – у любого другого человека поменьше размером этот звук можно было принять за всхлип, – и я обняла его еще крепче, прежде чем снова лечь на свою сторону кровати. Мы досмотрели кино. А затем он повернулся и посмотрел на меня своими бездонными карими глазами.

– Останься здесь на ночь, – пробормотал он. И все.

Хотела ли я обратно в свою комнату? Не в тот момент, когда лежала на самой удобной в мире кровати, уютно устроившись под теплым одеялом. Что я собиралась делать? Играть в недотрогу? Ну я же не настолько глупая. Поэтому я осталась, Эйден выключил весь свет, кроме одной лампы в ванной, и мы коротко пожелали друг другу спокойной ночи.

Если бы я не знала Эйдена так хорошо, то подумала бы, что ему стало неловко, потому что он расчувствовался из-за мультфильма. Но я его знала. Он не смущался.

Но он не сказал ни слова о том, что мне пора уходить из его постели.

А сейчас мы лежали лицом к лицу и оба знали, о чем думал другой. Но никто из нас не собирался это обсуждать.

Я мягко улыбнулась ему, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло.

– Спасибо, что не выгнал меня в холод моей пустой спальни.

Он вроде пожал плечами, но его руки были по-прежнему закинуты за голову, так что уверенности в этом не было.

– Много места ты не занимаешь. – Он снова зевнул. – Не храпишь. Ты мне совсем не помешала.

Не знаю, что это могло значить, но я отлично отдохнула, голова была ясная. А еще я была в нетерпении, как