В плохих парней не влюбляются - Даша Коэн

— Нет! Ни в коем случае! — горячо запротестовала я тут же, растирая грудь в районе сердца. Оно чего-то вдруг заметалось, как ненормальное, грозясь проломить ребра. И дышать еще тяжело стало тоже…

Ох! Что же это со мной такое?

— Почему?

— Потому что опять будет драка, Никита, алло! — словно малому дитю растолковала я прописные истины.

— Не будет, Марьяш.

— Астахов, осади! — едва ли не перешла я на возмущенное рычание, но тот лишь фыркнул.

— Все будет пучком. Наберу позже. До встречи!

И отбил вызов. Просто скинул его и все. И я бы перезвонила этому блаженному или сохранившемуся самоубийце, не знаю, но только водитель уже довез меня до института, а там уж мне пришлось поспешить на пары, потому что по утренним столичным пробкам мы прилично задержались и теперь до начала занятий оставалось менее пяти минут.

Отцу тоже не успела еще раз набрать, дабы отмотать назад все, на что я по дурости и простоте душевной вчера подписалась. Да и сообщение ему строчить не стала. Все же такие важные вопросы решались через голос, а не путем малодушных отписок.

Я не такая!

А дальше полетели пары. Первая, вторая, третья…

И последняя.

А там уж и Никита вновь нарисовался, сообщая мне, что уже подъезжает к моему институту и будет меня ждать на парковке. А у меня нервы от таких крутых виражей окончательно сдали. Потому что я, как никто, знала, что полугрузинский дождевой червь где-то не дремлет и в самое неподходящее время выползет пред наши ясны очи, чтобы изговнякать все на свете. И тот факт, что я его весь день не наблюдала в институтских коридорах, мог означать только одно — он копил силы, дабы прибить меня по куполу как можно сильнее.

И я была в этом абсолютно права!

Царенов настиг меня внезапно.

Как хлесткая, ослепительная пощечина.

Бам! И искры посыпались из глаз…

Я вошла в раздевалку, чтобы взять свою куртку и поспешить на выход. Но гулкий стук двери за моей спиной суеверно вызвал дрожь во всем теле и обсыпал меня с ног до головы колючими мурашками. Я еще не знала причины разверзнувшейся внутри меня черной дыры, но понимала, что рецепторы просто так истошно визжать не будут. Но да — они первыми почувствовали знакомый до боли восточный, пряный аромат. И обварились им.

А вот я сама только охнуть успела, как меня крутанули вокруг собственной оси и прижали к стене.

А там уж глаза столкнулись с непроглядной тьмой взгляда моего врага. И тут же будто бы пол ушел из-под ног. А воздух стал в моменте слишком густым, чтобы я могла сделать вдох.

Нереально…

Когда он вот так напирал. И просто смотрел, как сейчас — пристально, въедливо, будто бы пытался заглянуть в самую мою душу. И в этом обмене парализующими взглядами время превратилось в тягучую, звенящую паузу, в которой я успела осознать, что вся моя суть бьется в истерике рядом с ним.

Только рядом с ним…

И многотонным составом на меня накатила ужасная по своей сути мысль: все это бесполезно, отец не поможет, и его друзья будут бессильны против этого свихнувшегося и попутавшего все берега персонажа.

— Чего тебе надо? — спросила я, задрав подбородок, как можно выше, чтобы показать, что я его не боюсь.

Но Царенов лишь улыбнулся мне в ответ и рубанул:

— Пришел попрощаться, Мара…

***

Чудесные!

Прошу прощения за долгое ожидание главы. Кто подписан на мои социальные сети знает, что я чуток выпала из обоймы от счастья. Цикл моих книг "Пепел" готовится к экранизации: https:// /shrt/Xiij

Мне нужно было немного времени, чтобы насладиться этим новым этапом в моем творчестве)

Но теперь я снова в строю. Постараюсь после полуночи дать еще кусь.

Марьяна

Его голос скрипнул, как старые проржавевшие дверные петли. Будто бы ему было тяжело выталкивать из себя звуки, складывая их в слова. Может быть, именно поэтому я не оттолкнула этого нахала сразу же, а позволила ему поднять руку и медленно провести по моим губам?

Он сделал это так нежно, словно бы дотронулся не пальцами и невесомым перышком.

И этот диссонанс моей бурлящей ненависти и его неуместной ласки вдруг отозвался где-то за ребрами острой, болезненной судорогой. Я нахмурилась. Изнутри прикусила щеку почти до крови.

А затем резко и с шипением отвернулась, когда Царенов внезапно сократил расстояние между нашими губами, пытаясь меня поцеловать.

Не вышло.

Мне стало физически плохо оттого, что я дышала им. И нервы натянулись до предела, растерзанные его тяжелой энергетикой, пропитанной чем-то звериным и хищным. И пока я корчилась от близости, сам Каха замычал, с переходом в тихий стон. Его нос скользнул по моей скуле. Он хапал мой запах глубокими, голодными и жадными вдохами.

А я…

А я изо всех сил уговаривала себе не подыгрывать ему. Хватит! Больше это прекрасное чудовище не добьется от меня ни единой эмоции. Все, что он заслужил — это забвение!

— Знаешь, — и Каха лизнул мне мочку уха, чем заставил оголтелые толпы мурашек пробежаться по моему телу от макушки до пят, — я бы сейчас все отдал за наш последний поцелуй. И чтобы он был не такой, как все предыдущие — ворованные. А чтобы ты не сопротивлялась мне. А я бы смог показать тебе, насколько меня рядом с тобой подрывает и разматывает.

А я вдруг так от его слов напугалась!

До жути!

У меня засосало под ложечкой, а я сама представила, что вот прямо сейчас он зажмет мое лицо в своих горячих ладонях, как это всегда было, и накачает меня собой под завязку. Одурманит своим вкусом. Толкнется в меня всем телом, вышибая искры. И снова заставит потерять голову…

А мне было нельзя этого делать! Категорически!

Этот парень — плохой. В таких, как он, не то, что влюбляться было нельзя. На таких даже смотреть было опасно. Ведь у него на уме только одно — поиметь меня. И растоптать. Он же уже один раз это почти сделал, верно? А перед этим?

Вот же таблетка для памяти! Он и его дружки выкрали меня на свою вписку, чтобы только отомстить моему брату за преступления, к которым я не имела никакого отношения. Да и потом? Он врал мне, что у него нет невесты, лишь бы залезть мне в трусы. А после, когда ему указали место, мелочно мне