В плохих парней не влюбляются - Даша Коэн

— О господи…, — устало потерла я виски и крепко зажмурилась, не понимая, что же мне делать.

Но отец надавил, заставляя меня высунуть голову из песка и с честью встретиться глазами со своими страхами:

— Итак, Марьяна, твое решение?

Блин…

Марьяна

Я хотела было уже согласиться с заманчивым по своей сути предложением отца, но меня терзали смутные сомнения, которые я поспешила озвучить:

— Пап, прости, но я не очень понимаю, как фиктивный брак с каким-то неизвестным мне человеком может стать надежным буфером между мной и Кахой Цареновым?

Выпалила речитативом. И уже ждала того, что отец вспылит. Все же я тратила слишком много его драгоценного времени, выспрашивая одно да потому по кругу. Но нет. Константин Рудольфович был, как всегда, предельно терпелив и спокоен, точно удав.

— Я же тебе уже, кажется, сказал, что в игру вступит тот, кого твой незадачливый преследователь по-настоящему боится. Но шугать абы кого и просто так лично только для тебя, Марьяна, никто не станет. Смысл, сама понимаешь…

— Да, — кивнула я и тяжко вздохнула, а затем недоуменно вытянула я губы трубочкой, — но откуда ты знаешь, что этот твой человек согласится на брак со мной?

— Дочь, ну я свои дела тоже привык решать с учетом страховки. И в рабочее время в носу не ковыряюсь. Сейчас у меня в активной разработке находится один крупный проект. Очень крупный! И я думал таким фиктивным браком через Софию или Стеллу обеспечить ему дополнительные гарантии. Это стандартная практика, в общем-то, в мире больших денег. Но теперь вскрылись новые обстоятельства, и я понимаю, что лучше использовать для всего этого мероприятия именно тебя. Чтобы, так сказать, убить двух зайцев одним выстрелом.

— Ясно, — поджала я губы.

— Я понимаю твой скептицизм, дочь. А потому давай договоримся на берегу: я соглашаюсь на ваш союз только в том случае, если мне будут железобетонно гарантировать, что Кахе Царенову хорошенько прижмут яйца. Идет?

Он смотрел на меня без тени улыбки, а затем добавил:

— К тому же, ты из этого слияния не выйдешь простой отработанной пешкой и с пустыми руками. Ты получишь огромный финансовый буст, Марьяна. В том числе оттяпаешь щедрую долю в том проекте, ради которого все это веселье и затевается. А еще я официально включу тебя в список своих наследников.

— Я не из-за денег пришла сюда, папа, — отрицательно качнула я головой, но Коган тут же скривился, будто бы его заставили откусить кислый лимон.

— Боже, Марьяна, что за отвратительное желание быть волонтером по жизни?

Во рту внезапно пересохло.

— Я просто…

— Ты мне это брось, — поводил отец ладонью перед носом, будто бы почувствовал смрадный запах. А я вдруг поняла, что с таким настроем выгляжу перед отцом настоящей неотесанной деревенщиной.

— Хорошо.

— От денег не отказываются. Никогда, дочка. Они слишком тяжело достаются, чтобы кто-то смел унижать дающего бравурным и совершенно неразумным заявлением, что ему не надо. Потому что это вранье! Надо всем! И по максимуму. А кто говорит, что ему и так хорошо — нагло врет. Просто потому, что не способен взять то, что хочет. Слишком слаб. Слишком глуп. Вот и корчит из себя святого труженика. Ибо, что еще ему остается? Но ты же у меня не такая, верно?

Он сверлил меня своими стальным препарирующим взглядом. И я кивнула, признавая его правоту. Этим миром правили деньги. И у кого их было больше, тот и был сильнее. Одна крупная рыба пожирала другу. И я была бы конченой идиоткой, если бы не признавала этот очевидный факт.

Мне просто нужно было натравить одного высшего хищника на другого.

— И что будет дальше, если я соглашусь? Что мне нужно будет сделать? — осторожно ступила я на зыбкую почву.

— Ничего такого, — улыбнулся мне Коган, — будешь жить своей жизнью и дальше. Мы пока даже штамп в паспорте тебе ставить не будем, дабы лишний раз не рисковать. Но Каху мы возьмем на себя. Он больше к тебе не сунется — обещаю.

— А если эти твои деловые партнеры не захотят помогать с ним?

— Оставь это мне.

— Ладно…

— Едем дальше, Марьяна. Фиктивный брак — это, разумеется, прекрасно. Но забывать о репутации ты ни в коем случае не должна. Это важно! Нет, это архиважно! Никаких свиданий. Никаких компрометирующих переписок в сети. Если у тебя есть на данный момент какие-то отношения с противоположным полом — их нужно прекратить. Немедленно! Вот с тем парнем, которого избил Царенов так тем более. Никто не должен догадаться, что ты путаешься на два фронта или твой брак может быть слепленным на коленке из говна и палок.

— М-м…, — я приложила ледяные ладони к щекам, чувствуя, как сомнения насилуют меня изнутри.

— С подругами тоже сильно данный вопрос не мусоль. Посыпь все блестками, но в конкретику не углубляйся. Скажи, что у тебя отношения. Серьезные. Но счастье любит тишину, а потому ты просто боишься сглазить зарождающуюся любовную любовь.

Боже-боже! А может, пусть уже этот Кахатолий проклятущий идет в сад-огород? Хотя…

Блин!

— Матери вообще ничего не рассказывай о нашей договоренности. Она — помело. И сольет весь прогресс в унитаз. Поняла?

Я только кивнула, до последнего опасаясь подписываться под этим безумной схемой. Нет, ну реально! Выйти фиктивно замуж, только чтобы хорошенько настучать по "шарам" Царенову — это сильно. А с другой стороны, что мне еще остается делать?

Сидеть и покорно ждать, когда он все-таки еще раз меня украдет, увезет в горный аул, а там сделает своей послушной постельной грелкой? Да уж, так себе перспективы…

Эх.

— И последнее, но немаловажное.

И на этом месте отец вдруг многозначительно замолчал, жуя губу и словно бы о чем-то размышляя. А я не выдержала этого изматывающего напряжения и уточнила:

— Что?

— Летом нужно будет все же сыграть свадьбу, Марьяна. С размахом. Чтобы все красиво, дорого и богато.

— Господи…, — закатила я глаза и потерла ладошками лицо, отчего-то чувствуя себя пациентом психоневрологического диспансера.

А иначе, почему еще я до сих пор продолжала сидеть тут и слушать весь этот безумный план?

Я спятила! И виноват во всем этом полугрузинский Люля-Кебаб. Чтоб его черти драли!

— А как ты хотела? На людях все должно быть чинно и благородно. Чтобы комар носа не подточил. И разумеется, даже после развода, ты не будешь иметь права говорить, что пошла под венец не по любви. Это табу!

Я отвернулась, глядя на