В плохих парней не влюбляются - Даша Коэн

острым скальпелем. Высокая. Стройная. Идеально скроенная. С царственной осанкой. Неудивительно, что именно такая девушка — красивая, умная и недоступная — заставила моего сына потерять голову.

Ведь уже было понятно без лишних сантиментов: она для него не очередной легкодоступный трофей, который хочется поставить на полку. Эта гордая девушка — испытание, в котором мой сын катастрофически проигрывал.

— Лиля! Ты время видела вообще? — муж повысил голос, но я даже не шелохнулась. — Куда-то сорвалась посреди ночи, как в зад ужаленная? Уехала, не сказав ни слова. Трубку не берешь. И сейчас молчишь. Что происходит, черт побери?

— Мне два часа назад позвонил Андрея сын.

— Исхаков, что ли?

— Да.

— И? — нахмурился муж.

— И сказал, что Каха может наломать дров. Капитально так наломать. Эпически!

Супруг застонал. Потер лицо ладонями устало и сел напротив меня, глядя давяще и выжидательно. А я и не знала, с чего начать. Что сказать? Как завести тот разговор, что был у меня на уме? Как вообще озвучить ту ужасающую по своей сути мысль, что проросла в моей голове и укоренилась там, стоило мне увидеть Каху и его патовое состояние.

Немыслимо же, ну…

Я чувствовала, как внутри все сжимается в тугой узел, будто сама судьба стягивала петлю на моей шее, и мне отчаянно хотелось кричать, но голос предательски сел от страха — от того самого липкого и парализующего, когда понимаешь: твой ребенок стоит на краю пропасти, а ты не можешь дотянуться, чтобы его спасти.

— Что случилось на этот раз?

— Я особо не торопилась. Мало ли какое дерьмо у горячих и молодых парней в голове бродит, верно? А потом мне консьерж набрал тоже. И в ужасе поведал, заикаясь и срываясь на крик, что Каха ворвался в дом весь на адреналине и в крови. Угрожал ему физической расправой, если тот вздумает путаться у него под ногами. А еще, что наш сын был не один — а с девушкой, которая оказывала ему активное сопротивление.

— Твою мать…

— Догадайся с одного раза, кто именно с ним был.

— Лиля, блядь, не томи!

— Догадайся! — рявкнула я, радуясь, что могу себя не сдерживать. Дети сегодня были в гостях у бабушки.

Шато завис. Затем прикрыл веки и крепко выматерился. И почти тут же скривился, избегая смотреть мне в глаза. Наверное, смысл происходящего начал доходить до него. Наконец-то…

— Я думал, что он давным-давно образумился, — на тихом стоне потянул муж, а я кивнула.

— Я тоже.

— Столько времени-то прошло.

— Кто бы говорил…, — прошептала я, с замиранием сердца ступив все же на тонкий, хрупкий лед.

— Не начинай.

— Шато, перестань. Он же твой сын.

— И что? Потакать теперь ему в любой прихоти?

— Прихоти? И это говоришь ты — человек, который ждал два года, пока мне элементарно не исполнится восемнадцать? А потом еще двенадцать месяцев потратил на бесплодные попытки прогнуть собственную семью под свои желания? А когда этого не случилось, напомнить тебе, что именно ты сделал, Шато.

— Не нужно…

— Нет уж, давай освежим тебе память, раз уж она у тебя такая непомерно услужливая. Потому что именно ты, ради того, чтобы быть со мной, смертельно переругался со своим отцом и отверг обещанную тебе невесту. До такой степени накуролесил, что тебя вычеркнули из завещания. Но тебе и этого было мало, верно? И ты пошел дальше, Шато Орбелиани!

— Не смей называть меня так!

— Вот видишь! — негодующе ткнула я в него пальцем. — Как взять после брака фамилию жены, чтобы только отомстить своим несговорчивым родителям, так ты мастак. А как принять тот факт, что твой сын нуждается в помощи, так ты сразу в кусты!

— В какой помощи, Лиля?

— Ты не видел его сегодня. А я — да. И вот что я скажу: наш сын наломает дров — теперь это просто вопрос времени. Каха одержим этой девчонкой. По-настоящему! И нам нужно было сразу это понять. Еще тогда, когда он накануне свадьбы с Толмачевой, отчебучил феерическое показательное выступление. Да и потом. Что, думаешь, он просто так не уехал за границу? И по счастливой случайности поступил туда же, где учится эта девушка? И от нечего делать загонял ее в угол долгие четыре года?

— Погоди, а она что, против всего этого?

— Не то слово, Шато. Против — это еще слабо сказано. Исхаков сказал, что эта Марьяна на вечеринку к ним с другим парнем явилась. Каха ее, разумеется, страшно за это дело приревновал и устроил драку. А затем увез ее к себе — чтобы, так сказать, опытным путем показать, что она не права.

— И что он сделал?

— Пока ничего. Но был близко.

— Твою мать…

— Шато, он набедокурит. По-крупному! Ты слышишь?

— Прекрати нагнетать!

— А ты себя на его место поставь! Ну же! И еще раз подумай, к чему все это может привести, если не помочь сыну? Он же рано или поздно, но все равно сорвется. А учитывая, как эта девчонка мастерски дергает нашего сына за усы, так ждать нам ахтунга осталось недолго, уж поверь мне. И что потом? Он ведь и себя изведет, и ее окончательно потеряет!

— На что ты меня подбиваешь, жена? — удивленно воззрился на меня муж, а я поняла, что если и играть ва-банк, то только сейчас.

— Помоги ему, Шато! Умоляю тебя, помоги!

— Как, господи тебя прости?

— Очень просто…

А затем набрала побольше воздуха в легкие и принялась объяснять, что именно должен был сделать мой муж. Надо полагать, что он согласился не сразу. И конечно же, он прошел все стадии отрицания: в шоке таращил на меня глаза и говорил, что я рехнулась.

— Она дочка продажной шкуры, Лиля! Что ты такое просишь у меня? Побойся бога!

— Моя мать в вашем красивом и богатом доме полы скоблила, Шато! — парировала я тут же, но супруг продолжил упираться, пока я не разложила перед ним все очевидные доводы. И тогда он замер и задумчиво уставился в окно, раскладывая на чаше весов все возможные плюсы и минусы моего безумного плана.

А спустя несколько бесконечных минут все согласно кивнул и выдал:

— Хорошо, Лиля. Я позвоню с утра Когану.

— Обещаешь? — с надеждой поглядела я в карие и такие горячо любимые глаза мужа, а затем наконец-то рассмотрела в них то, что хотела — мы играем в одной команде.

И на стороне нашего сына.

— Обещаю…

Фух! Ну, слава богу!

Глава 35 — Значит, хорошие сапоги, надо брать

Марьяна

"Я пока занят, дочь. Перезвоню".