Пепельный Странник - С. М. Гейзер

Глава тридцать седьмая

Сначала меня захлестывает шок — холодный, дезориентирующий прилив, который накатывает после того, как наконец решаешься нырнуть. Ощущение падения на свое место, кувырка, полной потери ориентации в пространстве.

Это проходит быстро.

Я обвиваю руками его шею и затягиваю его в поцелуй еще глубже. Он стонет мне в губы и подхватывает меня, обхватывая моими ногами его талию и втискивая в ближайшую стену, прижимая к ней с головокружительной силой. Жар и желание переполняют меня, мне кажется, что я лечу и никогда, вообще никогда не хочу возвращаться с этой высоты.

Я оглушена, когда он с очевидным усилием отрывает свои губы от моих.

— Я больше не хочу притворяться с тобой, — хрипит он. — Не могу. Если ты не хочешь…

— Я не притворяюсь, — отвечаю я так же сбивчиво.

Я не осознаю этого, пока не произношу вслух, но это чистая правда. Я устала пытаться себя обмануть. Я все еще не до конца доверяю этому чувству, растущему между нами, но мне хочется доверять.

Отчаянно хочется.

Он изучает меня какое-то мгновение, словно пытаясь убедиться, что я не лгу. Что бы он ни увидел, это его убеждает, потому что он не теряет ни секунды и переносит меня к кровати, укладывая на гору подушек у изголовья.

Он забирается следом, заключая меня в ловушку своим телом и опуская губы на мои.

Сначала поцелуи получаются медленными. Дразнящие легкие прикосновения, каждое мягкое касание посылает новую волну электричества, пронизывающую меня насквозь. Но это быстро перерастает в ненасытное поглощение — в хаотичное сплетение языков, пока я зарываю пальцы в его волосы и прижимаю ноги к его бедрам, удерживая его так же крепко, как он удерживает меня внизу, пока мы не превращаемся в единое, задыхающееся существо без четкого начала и конца, где каждый пытается поцеловать другого сильнее.

Проходят минуты, прежде чем мы отстраняемся, чтобы вдохнуть воздуха.

Стучащее сердце бьется в груди, я опускаюсь обратно на подушки, закрывая глаза и восстанавливая дыхание.

Он наклоняется, прижимаясь ко мне так, что наши тела соприкасаются почти во всех точках. Мое бедро лежит между его ногами, чувствуя его твердую, плотную плоть, которая пульсирует; каждое подергивание отзывается внутри меня новой упоительной дрожью. Он не ложится на меня всем весом, но это всё равно создает пьянящее ощущение плена — одновременно опасного, но безопасного и теплого под его тяжестью.

Легкая улыбка касается моих губ.

— Это определенно похоже на попытку завоевать меня и заявить на меня права.

Он зарывается лицом мне в изгиб шеи, на мгновение вдыхая мой запах, прежде чем ответить.

— Оказывается, у моего самообладания есть предел. Но поверь мне, когда я говорю, что сейчас задействую все запасы, которые у меня есть.

— Я тоже, — произношу я.

Это скорее тихое признание самой себе, чем ему, но его губы в ответ прижимаются к пульсирующей жилке на моей горле. Трепещущий вдох вырывается у меня помимо воли.

Он снова поднимает взгляд на мое лицо. Он не сводит с меня глаз даже тогда, когда его рот опускается на округлость моих грудей, дразня затвердевшие бугорки сквозь ткань поданной им рубашки; даже когда его поцелуи спускаются ниже, замирая чуть ниже пупка, в то время как его руки скользят по моим бедрам, с властным, собственническим нажимом сжимая заднюю сторону моих ног.

Каждое прикосновение, каждый вкус, каждое его движение… он следит за моей реакцией на все это с такой интенсивностью, которая лишь усиливает эти реакции.

Я извиваюсь и трепещу от желания, от предвкушения, от потребности, а его глаза сияют смесью страсти и лукавого озорства, когда он опускает голову еще ниже, находя голый участок кожи прямо под подолом моей рубашки. Его пальцы играют с краем ткани, пока он продолжает целовать меня.

Моя спина выгибается. Одна из его рук скользит под нее, притягивая мое ноющее нутро мучительно близко к его рту — и тут он, кажется, спохватывается. Он издает еще одно тихое ругательство, но вместо того, чтобы поддаться бушующему между нами голоду, на этот раз он просто приникает головой ко мне и замирает.

— Это… пожалуй, не лучшая идея, — произносит он.

— Еще одно утверждение, в котором мы расходимся во мнениях, — выдыхаю я.

Он тихо смеется. Этот звук лишь сильнее распаляет меня; я не помню, когда в последний раз была так близка к тому, чтобы потерять голову из-за мужчины.

— Я не хочу делать то, о чем мы потом пожалеем, — говорит он, оставляя последний затяжной поцелуй на внутренней стороне моего бедра, прежде чем отстраниться.

Я заставляю себя сделать глубокий, рациональный вдох.

— Я защищена, если тебя беспокоит именно это. Корень сильфана. Я никогда не пропускаю дозу.

— Дело не в этом. Хотя это приятно слышать. — Его взгляд на мгновение затуманивается от раздумий, прежде чем он обвивает рукой мою талию, подтягивая меня к себе и переворачиваясь на бок.

В итоге мы оказываемся лицом друг к другу, больше не соприкасаясь — за исключением руки, которую он держит у меня на талии, — но все еще слишком близко, чтобы я могла здраво мыслить.

— Это и была та пытка, которую ты изначально спланировал для меня, когда впервые притащил в свой город? — бормочу я. — Заставить меня желать тебя лишь для того, чтобы в конце концов отказать? Если так, то это была долгая и жестокая игра, и ты куда больший безумный ублюдок, чем я о тебе думала.

— Уверяю тебя, ничего из этого не планировалось. К тому же ты и так успешно разрушила все планы, которые у меня были на твой счет.

— Зачем же ты тогда меня мучаешь?

Он еще с минуту молчит.

— Ранее ты спрашивала о магии, которую почувствовала в моем кабинете. Тебе нужно знать о ней кое-что еще.

— Что именно?

— Что сильные эмоции порой могут вызывать ее помимо моей воли. И то, что произошло там… я не до конца это контролировал. После всего, что случилось сегодня ночью, а потом… это были слова Селвика о том, что наши враги откроют на тебя жестокую охоту. — Он закрывает глаза и делает глубокий вдох, словно все еще борется за самообладание даже сейчас. — Мысль о том, что кто-то сможет забрать тебя у меня, сделала со мной… кое-что. — Еще один глубокий вдох. — Ты делаешь со мной что-то. С чем мне