Проклятие любви - Элизабет Штольц

— Дерись как мужчина, трус! — Ее губы изгибаются в усмешке, а ее платье поджигает все вокруг… скамьи, знамена, портреты, книги. Все идет в дым, когда она добавляет: — Отдай мне Ворону, чтобы наша мать не уничтожила весь проклятый мир. Мы должны покончить с этим сейчас, пока не поздно! Я пощажу твою жизнь, если подчинишься!

Августин внимательно смотрит на меня, и его защитный купол магии превращается в черные ангельские крылья.

— На счет три я хочу, чтобы ты бежала к двери, — говорит он мне на ухо. — Ты меня поняла?

Я киваю.

— Доберись до реки, найди Королев Урожая. Они спрячут тебя в Валенории, где моя сестра не сможет тебя найти. Мне нужно, чтобы ты послушалась меня, Ворона. Под землей — самое безопасное место для тебя сейчас.

Ворона.

— Вообще-то… нет, — хриплю я, и мой нос морщится в знак неповиновения. — Меня тошнит от того, что мы врозь. Ты можешь победить свою сестру. Я знаю, что можешь. Я просто подожду здесь и посмотрю. — Я похлопываю его по груди, затем отталкиваюсь от него, увеличивая расстояние между нами. Августин медленно выдыхает. Он зажимает переносицу и закрывает глаза, выглядя так, будто хотел бы высказать мне все, что думает, но сдерживается. Вероятно, потому что у него нет времени.

Не говоря больше ни слова, он поворачивается к сестре и повышает голос над отдающимися эхом взрывами снаружи, где, как я представляю, драконы сражаются с другими богами.

— И каким позором был бы конец света, моя дорогая сестра! — кричит он, находя небольшую трещину в полу, похожую на импровизированный мост, и следует по ней к ней, вероятно, чтобы отвлечь ее внимание от меня. — Учитывая, что ты построила этот мир с нуля своими руками, — добавляет он, и его голос становится громче ревущего пламени. — Мир, который стоит на фундаменте из Драконьей Крови и Врайтбейна, чья суть выкована из смертной магии крови, в которую ты так часто макаешь свои грязные пальцы. Ты знала, что его полы пропахли смертью? Что его стены сотрясаются от отчаяния? — Он подбрасывает кинжал в воздух и ловит его. — Возможно, пришло время для небольшого ремонта. — Он смотрит на потолок и шепчет что-то невнятное под нос. Через мгновение куски конструкции начинают падать на ее голову.

— Я построила этот мир для нас, ты, неуклюжий идиот! — визжит она, выпуская разряд молнии в камни, превращая их в маленькие камешки, которые дождем падают на нас. — Но ты был так ослеплен любовью, что не видел! — Она отмахивается от каменного дождя и оскаливается. — Любовь была прямо перед тобой все это время.

— Ты всегда была ужасной лгуньей, Сестра, — усмехается Августин, швыряя свой кинжал в ее сторону, и он пронзает цель — ее сердце. Я задерживаю дыхание, молясь, чтобы она упала замертво, но понимаю, что смертельный удар не причинил ей вреда. Почти так, будто ее тело — призрачный дух, сотканный из звезд.

Как и Солара.

Какого хрена происходит?

— На самом деле, я мечтаю только об одном — избавиться от тебя, — продолжает Августин, по-видимому, не шокированный неспособностью сестры получить ранение от острых предметов. Это заставляет меня задуматься, часто ли они бросают друг в друга ножи.

— Я знаю, о чем ты мечтаешь, Сновидец, — шипит Армона, — потому что твои сны — мои кошмары. — Она указывает пальцем прямо на меня.

Кончики моих ушей горят. Если бы она только знала, о чем он на самом деле мечтал в последнее время… она бы, наверное, отрубила мне голову. Хотя, в мою защиту, именно она приказала нам влюбиться.

— Мечтай о своем, — возражает Августин, выпуская еще одну армию теней в ее сторону. На этот раз тени, кажется, отращивают ядовитые зубы, которые болтаются вокруг нее, как разболтанные кости, и беспорядочно бьют по ее горлу. Она срезает их своими острыми ногтями, будто они сделаны из дыма, а не из магии, и выглядит более раздраженной, чем когда-либо.

Тогда я понимаю, что эта битва никогда не закончится, если я не сделаю что-то, чтобы остановить ее. Я думаю о своих подругах и Королевах Урожая. Я думаю о волках и даже о сэре Валианте. Но больше всего я думаю об Августине… и о возможных последствиях его поражения. Что, если она сдержит свое слово и действительно убьет его?

Все могут погибнуть из-за меня.

— Хорошо, — говорю я, поднимая руки. — Хорошо! Ты можешь взять меня. Но только если поклянешься отпустить моих подруг и снять кольца со всех.

Августин замирает.

— Что ты делаешь? — беззвучно шепчет он.

— Исправляю это, — говорю я, дергая подбородком в сторону статуи. — Как и сказано в пророчестве!

— К черту пророчество! — кричит он мне.

— Ну, ну, ну… — Глаза королевы вспыхивают предупредительной молнией, когда она дарит мне кривую улыбку, и ее магия угасает до уровня умирающей звезды. Она делает шаг к трещине, ко мне, опуская защиту, чтобы спокойно поговорить со мной. — По крайней мере, у одного из вас есть здравый смысл.

— Мы договорились? — спрашиваю я, протягивая руку над трещиной в полу.

— Ты не можешь заключать сделки с моей сестрой, — предупреждает меня Августин. — Она не держит слова.

Королева машет пальцем над пропастью. Пол сотрясается под моими ногами, и передо мной вырастает мост. Она скользит по мосту и задумчиво оглядывает меня.

— Мы могли бы заключить сделку кровным договором, — тихо предлагает она. — Тогда ты можешь быть уверена, что я связана словом, скрепленным кровью.

— Хорошо, — говорю я, сдерживая желание вырвать.

Быть связанной кровью…

Быть ее…

Эта мысль непостижима.

И это мой единственный выбор.

Она поднимает с пола кинжал Августина и одаривает меня отрепетированной улыбкой.

— И что может быть лучше для скрепления кровного договора, чем самое ценное имущество Сновидца? — воркует она. Одним плавным движением она разрезает своим клинком собственное запястье, и золотая магия крови стекает по ее руке и проливается на пол. — Твоя очередь, Шэдоу. Покажи нам свою серебряную кровь.

Я беру кинжал за тяжелую рукоять. Боги, почему мне кажется, что я держу в руках судьбу всей вселенной?

— Ты клянешься своей жизнью, что оставишь моих подруг в покое, если я сделаю это?

Королева торжественно кивает.

— Клянусь своей жизнью.

Августин стонет и запрокидывает голову.

— И ты обещаешь снять кольца со всех? — настаиваю я.

— Не смогла бы отказаться, даже если бы захотела.

— Шэдоу, подожди… — говорит Августин, пересекая мост и хватая меня за руку, когда я снова готовлюсь разрезать себя, на этот раз совсем по другой причине. Не чтобы покончить с собой, а чтобы стать связанной