Проклятие любви - Элизабет Штольц

Я киваю. С ее разрешения я срываюсь с места, как светлячок, через лес, оставляя Королев Урожая, моих подруг и Сайласа позади.

Я врываюсь в туннель и взлетаю по лестнице, будто за мной гонится трехголовый призрак. Каждый атом в моем теле вибрирует от энергии, когда стены начинают смыкаться вокруг меня, что только заставляет меня двигаться быстрее…

Я могу сделать это. Я могу сделать это. Я могу…

Глава 33

Я врезаюсь прямо в стальную стену, принадлежащую груди, вырезанной древнейшими из богов. Мужчине, который преследует каждый мой сон и каждую мою мысль наяву. Я спотыкаюсь при виде его. Инстинктивно он протягивает руки, чтобы поймать меня, подхватывая прямо в свои крепкие объятия.

— Как голубь в бурю, Ворона, — усмехается он мне в ухо.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, глядя на него снизу вверх.

— Спасаю тебя, по-видимому, — мягко говорит он.

Мои губы приоткрываются, но их опережают пальцы. Мои пальцы, которым не терпится заехать ему по щеке за то, что он так внезапно покинул меня в Обсерватории. Но вместо этого я провожу этими пальцами по его волосам, вспоминая свой недавний сон. Сон, который я унесу с собой в могилу, если смогу. Греховный сон, полный желания и страсти, которым я никогда ни с кем не поделюсь.

Если бы он только знал, как сильно мое сердце жаждет его.

Если бы все было иначе.

— Мне не нужна помощь, — шепчу я, бросая взгляд на статую и думая о своих подругах, которые прячутся за деревом, ожидая моего возвращения. — Со мной все в порядке, правда… — продолжаю я, и мой голос полон решимости. — Даже отлично, если честно. А теперь, если не возражаешь, я хотела бы побыть одна, чтобы собраться с мыслями. — Я высвобождаюсь из его объятий и выпрямляюсь, бросая на него строгий взгляд, давая понять, что хочу, чтобы он оставил меня в покое.

— Моя сестра увеличила награду за твою голову, — мрачно ворчит он, и его глубокий голос вибрирует до самой моей глубины. — В этот раз она тебя не упустит, особенно после того, как поняла, кто ты. У меня нет выбора, кроме как остаться здесь и защищать тебя от нее. Извини за неудобства. — Он упирается ногами и скрещивает руки, выглядя ничуть не сожалеющим.

Я фыркаю.

— Если бы ты действительно хотел меня защитить, то не стал бы втягивать меня в эту ситуацию с самого начала.

Его руки падают по бокам.

— Это сложно…

— Мне кажется, все довольно просто, — выдавливаю я смех. — Ты затащил меня в свой замок и сделал мишенью. Мне наконец удалось сбежать, а теперь ты здесь, утверждая, что пытаешься меня спасти. Это звучит немного противоречиво, тебе не кажется?

— Как мне вернуть твое доверие? — спрашивает он, выглядя менее уверенным, чем раньше.

Я склоняю голову, обдумывая его предложение.

— Полагаю, ты мог бы выйти наружу и помочь Королю Драконов отразить нападение твоей сестры. В последний раз, когда я проверяла, они дрались в реке. Там было много летающих сосулек и золотых искр.

— На это нет времени, — качает он головой. — Нам нужно увести тебя отсюда… сейчас.

Я обхожу его, думая о своих подругах, и мое сердце подпрыгивает в груди.

— Как бы мне ни хотелось вернуться в твой замок и снова стать пленницей, я лучше перережу себе запястья. На самом деле… — Я опускаюсь на колени у подножия возвышения и обнажаю клинок перед статуей.

— Шэдоу… — предупреждает Августин, и его голос резок.

— Я сказала тебе уйти, Августин, — бормочу я, вытягивая руку и задирая рукав. Если истечь кровью — это единственный способ выманить этот секрет из глубин моего сердца, то пусть так. Я разрежу свою кожу до тех пор, пока мои секреты не выльются на пол. Я сделаю все, чтобы спасти своих подруг и найти сестру. Отчаяние бьет меня, а опустошение разрывает мое сердце. Я слышу, как кто-то зовет меня по имени откуда-то издалека, когда я готовлюсь разрезать руку.

Моя серебряная кровь упоминается в пророчестве не просто так…

Это должна быть именно та причина.

Верно?

Вспышка ртутных глаз, за которой следует шквал шагов. Это сопровождается ощущением невесомости, когда он обхватывает меня своими массивными руками и вырывает клинок из моих рук, с грохотом отбрасывая его через комнату, пока его взгляд впивается в мой. Его глаза горят силой всей вселенной, словно говоря: «Как ты посмела пытаться причинить себе вред?»

— Прекрати! — Я извиваюсь в его каменной груди. — Я должна сделать это! У меня нет другого выбора!

— Всегда есть выбор, — гремит он, его взгляд отчаянно танцует с моим, когда он сжимает хватку на моих запястьях. — Разве не это ты сказала мне однажды? Что всегда есть выбор?

Проходит мгновение тишины. Я перестаю извиваться и смотрю на него снизу вверх.

Его выражение становится интенсивнее.

Раздраженный рык вырывается из моего горла, и я сдаюсь перед ним. Я знаю, что это был всего лишь сон, но я все еще чувствую его вкус. Я все еще чувствую его руки, обхватывающие мое тело, его пальцы, находящие путь внутрь меня, касающиеся той самой точки, от которой все мое тело размягчается. Это очень мешает мне дышать в данный момент или говорить что-либо вразумительное в ответ.

— Ты пришел сюда, чтобы помешать мне освободить Мать Хаоса, — понимаю я запыхавшись.

— Ну, я определенно не хочу, чтобы ты освободила ее так, — говорит он с досадой, отпуская мои запястья и проводя рукой по своим темным волосам. Не думая, я вонзаю сжатые кулаки в его грудь, но он не морщится. Вместо этого его дыхание ослабляется, когда он протягивает руки, словно ждет, чтобы обнять меня.

— Почему ты так одержим защитой меня? — кричу я. — По крайней мере, у Сайласа есть гребаное оправдание! — Я кладу руки на голову и расхаживаю вокруг постамента. — Я его пламенная половинка, значит, его силы зависят от моей безопасности. У тебя же нет причин защищать меня, кроме как по какому-то больному и извращенному желанию держать меня подальше от твоей сестры. Это для тебя гребаная игра, да? Скажи мне правду хоть раз в жизни, черт возьми. Я просила об этом в Обсерватории. Помнишь? И ты, блядь, ушел, не сказав ни слова. После того, как я выложила свое сердце на пол. Ты знаешь, каково это — быть проигнорированной?

Я не заметила, как быстро хожу взад-вперед, пока он не хватает меня за плечи и не успокаивает мои дрожащие руки. Мое сердце замедляется, и дыхание