Проклятие любви - Элизабет Штольц

class="p">— Я не знаю, в какую игру ты играешь, Солара, но мои друзья рассчитывают на меня. Скажи мне, что это за секрет, чтобы я могла освободить Мать Хаоса в надежде, что она утащит богов обратно в Чистилище, где им место.

— Только ты можешь раскрыть его, — говорит Солара, исчезая в пустоте.

— Блядь! — Я ударяю кулаком о землю. Мгновенно на моих костяшках появляется синяк. Рыдая, я сворачиваюсь в клубок и прижимаю колени к груди, только чтобы понять, что мне холодно… так холодно. И одиноко… совсем одиноко. Если не считать напыщенного ублюдка, который, конечно же, входит в комнату с насмешкой.

— Это не уборная, — говорит Сайлас, оглядываясь. — Ты заблудилась?

— Уйди, — рычу я на него.

Он изучает меня в откровенном молчании, будто я — редкий драгоценный камень, который он только что извлек из земли, и который он хотел бы положить в карман и хранить вечно. Или жениться. Раз уж он, по-видимому, думает, что может жениться на ком захочет. Полагаю, ему стоит встать в очередь, учитывая, что Августин, кажется, того же мнения.

— Я вижу, ты нашла ее, — комментирует он.

— Я не могу, — говорю я, закрывая лицо руками. — Я не могу освободить ее. Я перепробовала все.

Он достает из кармана маленький флакон и подбрасывает его в воздух. Поймав его, он говорит:

— Я так и думал, что ты это скажешь. Поэтому я принес тебе это.

— Еще моча ворма? — поспешно догадываюсь я, выглядывая из-за пальцев. — Фантастика.

Он пристально изучает меня, будто я его муза, затем кружит содержимое флакона.

— Не моча ворма. Сперма полубога. Это погрузит тебя в глубокий сон.

— Зачем, в семи кругах Ада, мне пить это? — выдавливаю вопрос я, убирая руки от лица.

— Ты помнишь слова пророчества? — спрашивает он.

— Честно говоря, я сделала все возможное, чтобы забыть их.

Он снова кружит флакон, и на этот раз серебряные частицы, плавающие на дне, поднимаются кверху.

— В пророчестве говорится, что Ворона освободит Мать Хаоса во сне, — поясняет он. — Значит, чтобы освободить Мать Хаоса, ты сначала должна уснуть. Сонная Отрава — это снотворное. Совершенно безопасно в малых дозах.

— И ты ожидаешь, что я буду спать здесь, на холодной земле? После того, как выпью сперму полубога? — спрашиваю я.

— За кого ты меня принимаешь? За какого-то монстра? — спрашивает он, выглядя оскорбленным. — Я бы никогда не заставил тебя спать на земле. — Он щелкает пальцами. И, как по команде, в комнату входят четверо слуг, неся между собой деревянные носилки с одеялами. — Я бы не хотел, чтобы ты поранила спину, — добавляет он, — учитывая, что на твоих плечах лежит судьба Скалдратии. — Он берет мою руку и вкладывает флакон в мою ладонь. — А теперь пей сперму, как хорошая девочка. Погрузись в глубокий сон. Высвободи хаос на мир.

Я высовываю язык.

— Я не буду пить сперму.

— О, не волнуйся, это на самом деле не сперма. — Он отмахивается от меня. — Просто говорят так, чтобы звучало круче. Это экстракт листьев какого-то экзотического растения, кажется. Может быть? Надеюсь. В конце концов, ты действительно думаешь, что боги вообще способны на это? Абсолютно нет.

Я закатываю глаза.

— Ты обещал раскрыть все секреты о моей магии за обеденным столом, но не сдержал слово. Почему я должна тебе доверять сейчас?

— Хм, должно быть, вылетело из головы, — говорит он.

— Ты создал впечатление, будто… — Я замолкаю, не совсем уверенная, как закончить мысль. — Будто у меня вообще есть магия. Что кто-то скрывает ее от меня. Ты сказал, что если я выпью эту отвратительную смесь противоядия, ты расскажешь все. Но ты не рассказал. На самом деле, единственное, что ты раскрыл, — это то, что ты — лживый мешок дерьма, который собирается вынудить меня вступить в нежеланный брак.

Он приседает на корточки, чтобы встретиться со мной на уровне глаз.

— Возможно, ты права, — шепчет он, и его яркие глаза сверкают. — Возможно, я всего лишь лживый мешок дерьма. Позиция, которую я с радостью приму, если это приведет к тому, что ты станешь величайшей героиней, которая когда-либо жила.

Я бросаю на него сомнительный взгляд.

— Я серьезно, — добавляет он, отстраняясь. — Согласно пророчеству, именно ты уничтожишь богов. Но единственный способ сделать это — выпить снотворное и открыть Мать Хаоса во сне.

Я выдыхаю.

— Если только, конечно, — добавляет он, потирая свою точеную челюсть, — ты не предпочтешь сидеть здесь и ждать прибытия королевы? — спрашивает он. — Интересно, что она сделает с твоими подругами, когда узнает, что ты конфисковала ее драгоценную статую и находишься в одном шаге от того, чтобы привести ее конец? Спросим ее?

— Пошел ты, — ворчу я, опрокидывая напиток в горло.

Его губы изгибаются в улыбке.

Глава 32

Где-то между волнами апатии и бесформенными снами я рассказываю Сайласу о кольцах. Мои слова превращаются в бессвязную кашу, когда его красивые, бледные глаза расширяются от ужаса надо мной.

— Ты можешь разбомбить ее в пух и прах, — говорю я, и зелье растягивает мои слова в бесформенные звуки. — Ты можешь уничтожить всю ее армию. — Убаюкивающая дремота запускает свои щупальца в мое сердце, замедляя мои хаотичные удары в устойчивое крещендо безмятежности. Мои конечности падают вниз, вниз, вниз, пока не закручиваются на дне чернильно-черного моря, заставляя мои веки сомкнуться, когда я уплываю в карман сна. — Но это не остановит ее от того, чтобы убить всех нас.

Все становится черным. Затем оно возвращается с ревом в цветах ультрафиолета. Внезапно я сижу на краю мшистого обрыва, глядя вниз на ревущий водопад. Водопад переходит в синюю лагуну, успокоенную бирюзовой безмятежностью, почти как зеркало, через которое вселенная может смотреть. Мужчина выходит из-под водопада, его штаны промокли до нитки. Эти штаны не оставляют простора для моего воображения, но заставляют меня воображать все сразу.

Августин.

Его скульптурная фигура струится каплями конденсата, когда он поднимается по холму, чтобы поприветствовать меня, его золотые глаза устремлены на меня с сокрушающей грудь интенсивностью. Без слов он подхватывает меня на свои сильные руки, будто мое тело состоит из наполненных атомами звезд. Затем он говорит:

— Что ты здесь делаешь? — Его голос одновременно чувственный и хриплый, его взгляд проникает во все мои нежные места, заставляя меня чувствовать тепло. Так тепло. — Как ты попала в мой сон? — спрашивает он, принимая строгий вид.

— Это мой сон, — сообщаю я ему, мой пульс учащается под тяжестью его пристального взгляда. Я впитываю множество позолоченных меток, вырезанных на его бицепсах, которые пульсируют, словно они горят. Полумесяц, созвездие звезд,