Проклятие любви - Элизабет Штольц

— Возможно, — говорит Белла, направляясь к нетронутой кушетке из слоновой кости, где она, кажется, погружается в размышления. — Но понимаешь, когда я падала на смерть над Морем Левиафан, у меня было озарение. — Она делает паузу, чтобы посмотреть на меня, ее глаза блестят. — Возможно, Шэдоу что-то задумала. И, возможно, только возможно… Мать Хаоса все же может спасти нас от богов.

Брови Максин хмурятся в откровенном неверии.

— Ты понимаешь, что говоришь об освобождении древнего божества из камня, способного уничтожить весь мир?

— Или уничтожить богов, — указываю я.

Тишина наполняет комнату теплом. Или, возможно, это тепло исходит от платья, которое только что материализовалось из ниоткуда, выделяясь, как золотая искра на ледяном фоне, свисая с шкафа в другом конце комнаты. Я ковыляю к нему и беру его в руки, просто чтобы убедиться, что оно реально, а не плод моего воображения из-за боли в ноге.

— Записка, — выдыхает Белла, когда из рукава платья выпадает листок бумаги. Она поднимает смятую записку и протягивает мне, добавляя: — Похоже, Максин была права. У определенного короля драконов действительно есть на тебя виды.

Твое сердце может быть темным, но ты озаряешь мой мир светом.

— Отлично, — бормочу я.

— Он прав, знаешь ли, — говорит Максин, потягиваясь и грациозно скатываясь с кровати. — Твое сердце темное. Это объясняет, почему ты такая маленькая комок ненависти все время.

Я бросаю на нее убийственный взгляд.

— Как я и сказала… — продолжает она, кажется, блаженно не обращая внимания на мои хмурые взгляды. — Сайлас буквально раздевал тебя глазами там. Самое меньшее, что он мог сделать, — это подарить тебе великолепное платье для этого случая, учитывая его серьезную конкуренцию и все такое.

— Конкуренцию? — спрашиваю я. — О чем ты говоришь?

— О Боге Снов, глупышка! — смеется она, проскальзывая в дверь соседней уборной, ее голос остается далеко позади. — Боги знают, он будет первым, кто ворвется в дверь, как только поймет, что ты здесь. Особенно когда узнает, что ты пытаешься уничтожить весь гребаный мир.

Коридор, ведущий в обеденный зал, поднимается спиралью к небесам. Он переполнен растениями с янтарными лепестками, которые собираются вместе, создавая навесы, нависающие над нашими головами. Но несмотря на его суровую красоту, тьма внутри все же окутывает нас тенями, которые сочатся из стен, чтобы поглотить нас целиком, лишь затем отступая перед сверкающим подолом моего звездного платья, будто боятся, что ткань их укусит.

Рядом со мной Белла — порхание меланхолии, закутанное в шоколадный бархат, платье, которое она стащила с края своей выбеленной кровати и натянула через голову в упрямом молчании. Максин — ее полная противоположность, облаченная в фиолетовый и кашемир, похожая на мягкое облако, с искрящейся улыбкой.

Они просовывают свои руки под мои, чтобы помочь мне перенести вес с ноги.

— Мы почти пришли, — успокаивает меня Максин, замедляя шаг, чтобы идти в ногу со мной. — Скоро у тебя будет противоядие, и твоя нога почувствует себя лучше. Я уверена.

— Будем надеяться, — вздыхаю я, запрокидывая голову к потолку, который сияет в яркой мозаике, выстроенной в идеальной гармонии, чтобы явить женщину, смотрящую на нас. Огненно-рыжие косы спадают по ее спине, дополняя огненное платье, струящееся по изгибам ее тела, как жидкая магия. Она выглядит знакомой.

Я знаю ее?

— Это Великая Мать Солнца, — шепчет Белла мне на ухо. Прежде чем я успеваю задать ей вопросы, ближайший страж открывает дверь и проводит нас в великолепный пиршественный зал.

Все в обеденном зале кажется настоящим, построенным живой рукой, а не скрепленным магией. Мудрость источается от стола в изобилии, словно память о древнем дереве, которым он когда-то был, все еще эхом отдается в его текстуре. Камин зовет меня, его мерцающие языки пламени бушуют, будто рождены из чрева дракона. И еще есть напряжение, исходящее от знати, сидящей за столом, их лица полны изумления, когда они смотрят в мою сторону.

Бронк разрывает напряжение, вставая и приветствуя нас, быстро направляя нас к пустым стульям рядом с ним. Один расположен справа от него, и Максин занимает его. Другой зажат между ним и Акселем, и Белла занимает его. Третий находится на противоположной стороне от него, перпендикулярно главе стола. Прямо рядом с королем.

Блядь. Фантастика.

Сайлас поднимает голову, наблюдая за мной с диким любопытством, когда я подбираю подол своего золотого платья и ковыляю к своему месту. Его взгляд такой пронзительный, что я бы с удовольствием стерла его с его лица, если бы мне не было наплевать на последствия. К сожалению, он держит в заложниках мою драгоценную статую. И только его целители могут вылечить Лили. Поэтому я воздерживаюсь от действий.

Он встает, поднимает свой бокал и произносит тост за стол с улыбкой, достойной короля.

— Благодарю всех за то, что пришли, — объявляет он.

Головы кивают. Красивые головы, полные надежды и ожидания, включая женщину на несколько мест дальше, облаченную в четкие бледные одежды с меткой белого дракона. Ее глаза напоминают мне лунное эхо, так свирепо-голубое. Пожилой джентльмен в сером плаще сидит рядом с ней, эмблема Ветряного дракона прикреплена к его нагруднику, как боевая медаль. Я насчитываю шесть дворян. Девять, если считать Сайласа, Акселя и Бронка. Но кто они и какова их значимость при этом дворе, я не уверена. Все, что я поняла до сих пор, — они обожают своего короля. В основном потому, что их глаза сверкают восхищением каждый раз, когда он говорит.

Тьфу. Отвратительно.

— Как ваш король, я созвал этот пир в честь нашей удачи, — говорит Сайлас, его взгляд устремлен на гостей. Он пододвигает в мою сторону стакан с пенистой желтой жидкостью, которую я могу только предположить, является противоядием. Мое сердце замирает. — Как вы все знаете, с тех пор как мы вернулись через Покров, я неустанно искал Мать Хаоса в надежде, что она сможет защитить нас от Новых Богов.

Раздаются шепотки. Сайлас обращается к каждому лорду и леди по фамилии. Но мой разум слишком занят, чтобы обращать внимание на то, что они говорят. В какой-то момент Бронк шлепает стейк на мою тарелку и затем разрезает его для меня, будто я неспособная дурочка. Я должна поблагодарить его, потому что он ворчит: «Пожалуйста».

Только через мгновение я понимаю, зачем Бронк отвлекает меня… чтобы дать Сайласу преимущество, когда он переплетает свои пальцы с моими, застигая