Проклятие любви - Элизабет Штольц

class="p">— Я ненавижу тебя, — говорю я достаточно громко, чтобы Сайлас услышал. — Если ты думаешь, что я все еще пойду с тобой после этой маленькой выходки, ты глубоко ошибаешься.

— Ты не найдешь ее, знаешь. — Сайлас ухмыляется, словно смакуя каждое слово.

— О чем ты?

— Статуя. Она не там, где ты ожидаешь.

— И почему же? — хмурюсь я, собирая самый зловещий взгляд, на который способна.

— Потому что она в моей крепости в Скалдратии.

— Прости?

— Она у меня, — дразнит он, наклоняясь так близко, что я чувствую его дыхание на своей шее, — в моей скалдратийской крепости. Ну, технически в Святилище, если быть точным.

Я закрываю глаза в агонии.

— И как тебе это удалось?

Сайлас не вздрагивает.

— Воспользуйся воображением.

— Мы на месте, босс, — объявляет Аксель впереди, осторожно опуская Лили на ближайший камень.

— На месте? — спрашиваю я.

Сайлас указывает на зияющую дыру в потолке пещеры.

— Я не понимаю… — Я замолкаю, когда треск разносится впереди.

Плоть Акселя превращается в чешуйчатую броню, сверкающую в лучах титана и полуночной серости. Его зубы удлиняются в клыки. Его лопатки взрываются крыльями, размах которых составляет не менее ста футов, и они хлопают с чудовищной интенсивностью, создавая бурю из обломков, от которой я кашляю. Я поднимаю руку, чтобы защитить глаза, и наблюдаю, как его превращение из человека в дракона завершается. Он подхватывает безжизненное тело Лили в свои когти и взмывает к отверстию в потолке, которое идеально подходит для дракона… почти так, будто его вырезал дракон.

Подожди. Они прорвали потолок пещеры, чтобы найти нас?

— Только подожди, пока увидишь Бронка. — Сайлас усмехается про себя. — Его чешуя соблазнительного красно-оранжевого оттенка. Твоей подруге он понравится.

Как по команде, Максин бежит по склону обрыва, крича, чтобы Бронк убирался от нее подальше. Бронк — или, скорее, огненный зверь, который теперь является гигантским красно-оранжевым драконом — взмывает в воздух и приземляется на край обрыва, выпуская клубы дыма, полные нетерпения, и разбрасывая камни повсюду.

— Ты должна забраться на его спину и оседлать его, — говорит Сайлас, качая головой в разочаровании. — Обе. — Он указывает на Беллу, чьи глаза полны неверия.

— Боюсь, эта поездка слишком рискованна, тебе не кажется?! — визжит Максин, чуть не врезаясь в меня. Запыхавшись, она становится где-то позади меня, как живой щит. — Какого черта! Кто собирался сказать мне, что они драконы!

Белла и я обмениваемся взглядом.

Сайлас проводит рукой по лицу.

— Если ты не хочешь ехать на нем добровольно, тогда, полагаю, Бронку придется оставить тебя здесь для королевы. Уверен, она будет просто в восторге, увидев тебя. На самом деле, не позволяй нам стоять у тебя на пути. — Он прикладывает руки ко рту и направляет свои следующие слова Бронку. — Ты слышал леди, Бронк! Она хочет, чтобы мы оставили ее здесь, чтобы безумная королева ее кремировала!

— Твой парень думает, что он милый, да? — горячо бормочет Максин мне на ухо.

Я открываю рот, чтобы сказать ей, что Сайлас не мой парень, но Бронк решает воспользоваться этим моментом, чтобы опустить свое огромное тело на край обрыва, заставляя куски камней падать вокруг нас с грохотом. Он громко фыркает, как бы говоря Максин запрыгивать, и его дыхание выпускает клубы дыма повсюду.

— Время идет! — кричит Сайлас Максин сквозь дым.

Максин проклинает мать Сайласа, обходит меня и направляется к Бронку на вершине обрыва. Нерешительно она хватается за его кожаную чешую и забирается ему на спину. Затем она протягивает руку, чтобы помочь Белле забраться следом.

Когда обе девушки устраиваются и готовы, Бронк поднимается высоко в воздух, держа спину прямо, а взмахи крыльев ровными. Максин кричит так громко, что куски стены откалываются и дождем падают на саркофаги, некоторые из них падают в кратеры внизу, где их поглощает бездонная тьма. Наконец, Бронк исчезает в отверстии в потолке за Акселем и Лили, оставляя меня наедине с ним.

— Наша очередь, — говорит Сайлас с довольной усмешкой.

Я прячу руки под мышки и мрачно смотрю на него.

— Возможно, Августин был прав. Ты заслуживаешь кастрации.

Рот Сайласа открывается, и он выпаливает:

— Кажется, это я угрожал кастрировать его.

— Моя мысль все еще в силе, — фыркаю я.

— Слушай, мне нужно, чтобы ты мне доверилась, — говорит он, и его усмешка исчезает. — Я знаю, что ты любишь его, но сейчас мне нужно, чтобы ты забыла об этом. Это важно.

Я сжимаю губы, но каким-то образом мне удается громко выдохнуть.

— Я не люблю его.

— Конечно, не любишь. — Он бросает на меня многозначительный взгляд, словно не совсем верит мне, и затем направляется вверх по склону, чтобы увеличить расстояние между нас.

— Я не люблю его! — кричу я, наблюдая, как его силуэт становится меньше.

— Продолжай убеждать себя в этом! — кричит он в ответ. Его тень взрывается в размерах через несколько секунд, когда он превращается в самое красивое существо, которое я когда-либо видела, с покрытой снегом чешуей, перепончатыми крыльями и покрытыми инеем рогами, которые замораживают мое сердце в льду. Я насчитываю три серебряных шипа на его голове, два на ушах и один на морде, каждый из которых напоминает заостренный шпиль зимней стеклянной крепости. Он опускает свое тело на скалистый край обрыва, как это делал Бронк, затем наклоняет голову в мою сторону, как бы приглашая меня забраться к нему на спину. Я смотрю в его огромные голубые глаза на секунду дольше, чем хотелось бы признавать, и мое сердце падает в груди. Между нами не произносится ни слова в этот момент, но ощущение, будто целый разговор разносится в оглушительной тишине пещеры, длится вечность.

Я знаю, что ты любишь его.

Но мне нужно, чтобы ты доверилась мне.

Я готовлюсь к подъему, сначала встряхивая руками, затем сдерживая гримасу, когда плечо пронзает боль. Я медленно приближаюсь к нему, волоча ногу с каждым шагом, и боль теперь достигла такого уровня, который я считала невообразимым ранее. Хотя, полагаю, могло быть и хуже. Например, что, если я упаду с его спины, когда мы будем парить в облаках? Что, если он сбросит меня в пасть морскому ворму нарочно?

Что, если…

Что, если…

Что, если…

Мои мысли продолжаются безжалостно, когда я хватаюсь за толстый кусок его твердой чешуи, которая ощущается как гладкая броня под моими пальцами, когда я забираюсь на его спину.

Или, по крайней мере, пытаюсь залезть. То есть до тех пор, пока боль не взрывается в моей ноге — ослепительная белая боль, которую я больше не могу игнорировать, заставляя меня потерять равновесие и поскользнуться. В этот миг