Проклятие любви - Элизабет Штольц

— О чем, блядь, ты говоришь? — рявкаю я, спотыкаясь к ним, чтобы разнять драку, но двигаясь медленнее, чем хотелось бы.

Солара просто исчезает, как раз когда Белла достает сочный плод из своей руки и выжимает его сок в рот Лили. Лили роняет мой меч и начинает шататься, как пьяный капитан, потерянный в море, отступая от Максин.

— Мне так жаль, Лили, — хрипит Белла, и слезы текут по ее щекам, когда она соскальзывает со спины Лили. — Но я не буду стоять и смотреть, как ты убиваешь мою подругу. — Она смотрит на Максин, чьи глаза расширяются от ужаса.

Мы все беспомощно наблюдаем, как глаза Лили закатываются вверх, а ее лицо становится болезненно-индиговым и лиловым, когда Тенецвет захватывает ее тело. Я протягиваю к ней руки, мое сердце колотится в груди. Когда она падает в мои объятия, ее глаза распахиваются, выпученные из орбит, когда завеса над ее разумом временно спадает. Ее взгляд встречается с моим, и в замедленной съемке она надевает кольцо-черную вдову на свой средний палец вместо моего — катастрофический неожиданный поворот судьбы, который может навсегда изменить весь ход истории…

— Нет! — выдавливаю я. — Ты умрешь, если она выкачает твою магию крови через оба кольца, Лили. Ты не можешь…

— Все в порядке, Шэдоу, — шепчет Лили, протягивая слабую руку, показывая, как кольцо идеально сидит на ней. — Я уже мертва.

Глава

29

Дверь распахивается.

Наша свобода ощущается тяжелой, как кандалы из воздуха. Эти кандалы обвиваются вокруг моего горла, когда полосы переливающегося света просачиваются в коридор. Пещера мерцает передо мной, как известняковые сны и бродячие души. Она кишит мостами, похожими на нити, сотканные из самого Ада, ныряющими и вздымающимися над бездонными кратерами и бесконечными вершинами, служа суровым напоминанием о том, что жертва Лили открыла дверь.

Жертва Лили открыла дверь.

О боги, Лили мертва.

Я ожидаю, что королева скоро прибудет, вероятно, с колючими шипами своей короны, намереваясь пролить нашу кровь повсюду. Однако мне плевать, придет она или нет. На самом деле, я наслаждаюсь мыслью о битве с ней насмерть. Она заслуживает смерти после того, что сделала. Она заслуживает того, чтобы ее повесили вниз головой с вершины ее часовой башни на всеобщее обозрение. Она заслуживает… о боги, тело Лили уже холодеет.

О боги, Лили мертва.

Нет… нет… нет…

Дрожащим вздохом я закрываю веки Лили. Заросли невидимых шипов колют мою кожу, пронзая меня осознанием того, что в свои последние мгновения Лили надела это кольцо на палец не просто так. Чтобы гарантировать, что я никогда не смогу этого сделать. Потому что даже в смерти оно не желает сдвигаться. Тишина просачивается сквозь убежище. И на мгновение все, что мы можем сделать, — это смотреть друг на друга.

— Она действительно мертва? — спрашивает Максин, разрушая тишину градом слов. Я пытаюсь ответить, попытаться дать ей какое-то подтверждение, но мои слова застревают в горле. Все, что я могу сделать, — это плакать у лба Лили. Как я должна подобрать правильные слова для этого?

— Думаю, да, — милосердно вмешивается Белла, ее голос теряет силу, прежде чем начинается, его мелодия напоминает мрачный гимн. — Хотя трудно сказать, — мягко добавляет она, проводя пальцем по запястью Лили. — Действие яда может сильно варьироваться в зависимости от метаболизма жертвы… — Она проверяет пульс Лили, и ее брови сходятся. — Я не думаю, что ее сердце бьется.

— О боги, — Максин застывает, всхлипывает и вздрагивает. — Я не хотела, чтобы она умирала. Я просто хотела, чтобы она перестала пытаться нас убить.

Белла опускает голову, ее взгляд устремляется в пол.

— Это моя вина. Я вложила Тенецвет ей в рот, зная, что произойдет. Я просто пыталась защитить тебя…

— Это не твоя вина, — выдавливает Максин, и слеза скатывается по ее щеке. — Я знаю, почему ты это сделала. Просто жаль, знаешь? Она мне правда нравилась. — Ее затуманенный взгляд остается прикованным к телу Лили еще мгновение, слеза скользит по ее подбородку и застывает там. Она переводит взгляд на открытую дверь и говорит: — По крайней мере, теперь мы можем сбежать. — Ее тон нехарактерно тих. — Знаешь, пока дверь снова не закрылась.

Белла и я молча смотрим на нее.

— Это то, чего бы хотела Лили, да? — утверждает она.

— Мы не можем просто оставить ее здесь, — отвечаю я.

— Тогда, полагаю, нам придется нести… — начинает Максин, но ее слова прерывает топот шагов, эхом раздающийся из коридора.

— У нас гости, — говорит Белла, ее голос встревоженный и срочный. — Прячьтесь!

Я быстро прислоняю тело Лили к стене и затем ковыляю в ближайший чулан, игнорируя боль, разрывающую мою ногу, когда я забиваюсь в маленькое пространство. Белла пересекает комнату и прячется за упавшим книжным шкафом, а Максин скользит за кушетку. Все это время мое сердцебиение стучит в ребрах, когда я готовлюсь встретить солдат Армии Божеств.

Или хуже… королеву.

Как вообще убить богиню?

Должен быть какой-то секрет.

— А я-то думал, дверь будет трудно открыть, — гремит мужской голос из коридора. — Похоже, ты снова ошибся, Мотылек. Ты должен мне чан Камней Душ и черничный кекс.

Таннериан.

Он говорит на Таннериане.

Подожди. Как я его понимаю?

Я выглядываю в щель двери чулана и вижу мужчину с рыжими кудрями и дикими, яркими, как лесной жимолость, глазами, стоящего под аркой комнаты, татуировка дракона на его предплечье.

Интересно. Я никогда не видела такой метки.

— Я тебе ничего не должен, — возражает второй мужчина, толкая первого вперед, с рваным шрамом на правой брови. — Тебе повезло, что я вообще согласен дышать с тобой одним воздухом, учитывая, как легко было бы столкнуть тебя с обрыва. — Он сверлит взглядом своего сообщника из-под крючковатого носа, и его сумеречные волосы падают на глаза.

— Тогда сделай два черничных кекса и добавь… — начинает первый мужчина, но его голос внезапно обрывается, когда он замечает что-то краем глаза. — Ты это видишь? — спрашивает он, указывая на кушетку, из-за которой торчит кусочек ткани. — Эй, босс, — кричит он через плечо. — Это та красивая девушка, которую ты ищешь?

Блядь.

Двое мужчин быстро хватают Максин из укрытия, поднимая ее под руки.

— Отпустите меня, личинками зараженные слизни! — кричит она им. — У вас нет чувства приличия? Хотя бы представьтесь сначала! Блядь!

Третий мужчина врывается в комнату, устремляя взгляд на Максин. Он такой же высокий, широкоплечий и упрямый, как и первые двое, с