Проклятие любви - Элизабет Штольц

— Отпусти ее, — говорю я между сбивчивыми вздохами. — Не калеча. — Я смотрю на шею Лили, затем на ее голову, комок паники застревает в горле при виде ее сочащейся золотой крови.

— Почему? — Взгляд Максин сталкивается с моим.

— Потому что она наша подруга, — выдавливаю я. — И это не ее вина.

— Ты уверена, Шей? — нерешительно спрашивает Белла откуда-то позади меня, и после ее голоса наступает тишина, прежде чем она добавляет: — Мне жаль это признавать, но Максин права. Яд Тенецвета может быть очень убедительным. Лили может убить нас всех в мгновение ока, друг она или нет.

— Да, я уверена. — Оттенок безумия просачивается в мой голос. — Отпусти ее, и мы разберемся с этим мирно. — Я бросаю угрожающий взгляд на Лили, которая нерешительно кивает в знак согласия.

— Ладно. — Максин отходит от Лили и протягивает мне меч. — Но не заставляй меня жалеть об этом.

— Да, — вздыхаю я, глядя на покрытое серебром лезвие. — Королева, — говорю я, направляя следующие слова к Лили. — Она велела тебе сделать это?

— Велела сделать что? — спрашивает Лили.

— Это, — говорю я, указывая на рану на ноге, игнорируя оживленный взгляд, который Максин бросает на меня краем глаза. Лили сжимает губы в тонкой тишине, а затем медленно кивает.

— А после? — добавляю я.

— Что значит «после»? — спрашивает Лили, выглядя потерянной.

Она притворяется глупой, да?

— Я предполагаю, что королева дала тебе какой-то путь к отступлению, — предполагаю я. — Способ выбраться из этой передряги после того, как ты покалечила меня? — уточняю я, оглядываясь в надежде, что где-то здесь прячется секретный проход. Секретные проходы всегда спрятаны за книжными шкафами, и учитывая, что в этом месте их бесчисленное множество, шансы найти один высоки, если поискать.

Лили только качает головой в ответ.

— Нет. Она не дала.

Я провожу руками по лицу.

— Она действительно ожидала, что ты останешься запертой здесь с нами… после того, что ты сделала?

Лили, кажется, обдумывает это, а затем медленно кивает.

— Ну, это неловко, — вмешивается Максин, — учитывая, что наш единственный выход из этой передряги — пожертвовать кем-то. И прежде чем ты снова скажешь «нет», — добавляет она, направляя следующие слова на меня, — помни… мы не можем открыть дверь, если кто-то не умрет. И в идеале этим кем-то будет Лили. — Она поднимает палец на Лили.

Лили нервно потирает медальон на шее.

Я хватаю Беллу за рукав и притягиваю к себе, шепча под нос:

— Неужели нет ничего другого, что мы можем сделать, чтобы сбежать? Ну, знаешь, без убийства? Секретный проход за книжным шкафом?

— Я не думаю, что это разумно, — возражает Белла шепотом, оглядываясь через плечо на Максин и твердо кивая ей. Рядом с ней Лили продолжает тереть ожерелье и закусывать нижнюю губу, почти не обращая на нас внимания. — Ее разум явно скомпрометирован ядом Тенецвета. Она больше не Лили. Посмотри на ее глаза. Она может убить любую из нас, если захочет.

— Что она делает? — спрашивает Максин, и ее лицо бледнеет.

— Кто? — спрашиваю я.

Мы с Беллой обмениваемся растерянными взглядами. Но к тому времени, как мы понимаем, что происходит, Лили уже выскользнула из комнаты.

— Блядь! — говорит Максин, и мы втроем бросаемся за ней. Но слишком поздно. В коридоре Лили окунает палец в содержимое медальона, а затем проводит порошком по двери, втирая его в трещины магических рун, пока они не загораются энергией.

Дверь открывается.

— Ты лгунья! — кричу я, бросаясь, чтобы поймать дверь до того, как она закроется. — Ты сказала, что у тебя нет выхода!

Но Лили только проскальзывает в дверь, даже не попрощавшись, и закрывает ее за собой с тихим стуком — прямо перед моим лицом.

Белле и Максин требуется почти вся их совместная сила, чтобы оттащить меня обратно в спальню, обе они причитают о том, что моя рана протекает через повязку, и что мне нужно успокоиться. Но мои уши слишком заняты звоном, чтобы слышать их.

«Среди вас есть предатель», голос жрицы Серафины эхом разносится в моей голове.

Предательницей была Лили.

Проклятье.

Глава 28

— Ты хочешь сказать, что у нее все это время была принесенная в жертву душа, привязанная к горлу? — вздыхает Максин, как только дверь захлопывается. — Как грубо. — Она снимает крышку с бутылки ликера и отпивает с такой грациозной плавностью, что я внезапно вспоминаю, почему ее выбрал бог, — доказательство заключается в ее способности быть ошеломляюще, беззастенчиво, мучительно находчивой.

— Полагаю, это был один из способов избавиться от нее… — Белла замолкает, останавливаясь, чтобы переспросить: — Где ты это взяла?

— Взяла что? — спрашивает Максин, глядя на бутылку. — Это?

— Да. Что случилось с твоим чаем? — спрашивает Белла.

— Он разбился во всей этой суматохе, — объявляет Максин из кресла. — Кстати, смотрите под ноги, если соберетесь в тот угол комнаты. Не хватало еще, чтобы кто-то серьезно пострадал от битого стекла и всего такого. Кстати о ранениях, я подумала, что нам всем не помешает немного освежиться, учитывая, что Лили только что проткнула Шей ногу ее же мечом. Извините за импровизированную повязку, кстати, — добавляет она, кивая мне. — Это не моя лучшая работа. — Она наклоняется вперед и протягивает бутылку. Я с благодарностью беру ее и делаю глоток, только чтобы закашляться от горечи. Тем временем Белла тихо бормочет себе под нос и начинает рыться в ящиках.

— Что ты делаешь? — спрашивает ее Максин, забирая бутылку обратно, когда я заканчиваю.

— Ищу медикаменты. Ну знаешь… нормальный бинт, — ворчит Белла. — Наверняка жрица оставила здесь аптечку на случай, если… а, вот и она. — Она достает маленькую белую коробочку из ящика и спешит ко мне. — Это должно помочь. Хотя может немного болеть. Заранее извиняюсь.

Я уверенно киваю в знак понимания, и она начинает перевязывать мою рану стерильной повязкой и бинтом, при этом бормоча указания под нос, чтобы я не двигалась. Что трудно.

— Блядь, как больно… — стону я. Нет, «больно» — это слабо сказано. Это хуже, чем если бы мне ткнули в зрачок раскаленным железным прутом.

— Максин, отвлеки ее или что-нибудь, — говорит Белла сквозь зубы, явно сосредоточенная на своей задаче, которая должна быть сложной из-за того, как сильно я извиваюсь.

— Хорошо, — вздыхает Максин, закидывая ноги на подлокотник своей кушетки и поворачивая голову в мою сторону. Она со звоном ставит бутылку ликера на ближайший столик и говорит: — У меня есть