Проклятие любви - Элизабет Штольц

Лицо жрицы падает, будто она визуализирует это. Максин делает шаг вперед, ее кончики пальцев загораются искрами, когда она тянется к фитилю фонаря.

— Вам всем стоит сделать шаг назад, — предупреждает жрица остальных. — Кража душ может быть довольно колючей, в зависимости от того, чья душа появится.

Нам не нужно повторять дважды. Белла, Лили и я собираемся у стены, когда из гроба появляется призрак. И внезапно я понимаю, что имела в виду жрица Серафина, когда предупреждала нас о светящихся жуках. Призрак проносится над нашими головами, заставляя нас пригнуться, затем бросается в мерцающий фонарь, как мотылек на пламя, где начинает издавать булькающие звуки, будто умирает. Или, скорее, умирает снова. Искры звучат как свирепый рев, когда душа рассыпается в пепел. И пахнет это чем-то ужасным… серой?

— Ну, это было отвратительно, — говорю я, сглатывая привкус желчи.

Жрица зачерпывает горсть пепла, собравшегося на дне фонаря. Она проводит пальцем, все еще покрытым пеплом, по двери с руническим тиснением. Та со скрипом открывается, окутывая нас теплом и открывая вестибюль, залитый золотым светом.

— Входите, — подбадривает она, жестом приглашая нас войти. — Исследуйте свой временный дом.

— Как мы выберемся, если здесь нет дверной ручки? — спрашивает Белла, осматривая дверь.

— Королева придет за вами, когда опасность минует, — говорит жрица, — не волнуйтесь.

— Я лучше съем гвозди, чем войду туда, — ворчит Максин.

Я киваю в знак согласия.

Жрица окидывает нас всех хмурым взглядом.

— Тогда давайте вернемся на поверхность, хорошо? Если вы все переживете бомбы, я обязательно сообщу королеве о том маленьком разговоре, который подслушала там. Интересно, что она почувствует, узнав, что ее питомцы подозревают ее в краже магии крови. Хотите узнать?

Лили проскальзывает мимо жрицы и входит в убежище. Белла, Максин и я обмениваемся нервными взглядами.

— Ты не посмеешь, — говорит Максин.

— О, — рычит жрица, глядя мне прямо в глаза, — посмею.

Максин врывается в дверь, задевая жрицу плечом по пути.

Голос Лили раздается через несколько мгновений:

— Девочки! Это место невероятно! Золото. Еда. Это как будто звезда умерла внутри и оставила свои сверкающие внутренности в бесконечных кубках с ликером. К тому же, здесь нет мужчин! Заприте меня здесь навсегда, мне уже все равно. Я упоминала, что здесь нет мужчин? Это мечта!

Жрица бросает на меня и Беллу взгляд, который означает: «Я же говорила».

— И мех! — продолжает Лили, ее голос полон страсти. — Ради всего святого, вы не поверите своим глазам! Здесь пушистые ковры, пряное вино, теплые полотенца и перины из перьев. Я первая на самую большую спальню!

— Эта моя! — рявкает Максин.

Я глубоко выдыхаю. Очевидно, это плохая идея, но какой у нас есть выбор?

— Я должна попрощаться с вами, — говорит жрица, быстро подталкивая меня и Беллу к двери. — Кстати, среди вас есть предатель, — тихо добавляет она мне на ухо, а затем захлопывает дверь перед моим лицом.

Предатель среди нас?

Что это должно значить?

Глава 27

Я глубоко вдыхаю и оглядываюсь. Убежище залито таким количеством золота и великолепия, что оно сочится из стен и струится по полу, пропитывая вазы с мерцающими безделушками миррой и погружая груды украшений в роскошь.

Неудивительно, что к тому времени, когда мы с Беллой добираемся до столовой, Максин и Лили уже поглощают всевозможные деликатесы: крабов, устриц и икру. Я оставляю морепродукты им, предпочитая пересесть к десертному столу, чтобы проверить шоколадный фонтан, окруженный блюдом с засахаренными мятными конфетами. Белла зависает у пасты, где представлены соусы всех видов, чесночные палочки, курица с перцем и паста всех форм и размеров. Мой желудок воет при виде этого. Я не помню, когда в последний раз нормально ела. Суп Трисды, может быть? Который я не уверена, что можно назвать съедобным.

Белла, должно быть, читает мои мысли, потому что протягивает мне миску, и мы обе начинаем поглощать все, что видим. Огромная порция пасты альфредо, две обжаренные на сковороде индейки, все еще парящие, и несколько долек апельсина в качестве гарнира — которые напоминают мне, что от апельсинов у Эрика начинается зуд. Я беру еще одну дольку апельсина просто так. Затем я сажусь за огромный деревянный стол в столовой — который выглядит так, будто ему место на Небесах с самими Великими Матерями — и начинаю уничтожать все на своей тарелке, пока мой желудок не начинает трещать по швам. Остальные садятся напротив меня и сразу же набрасываются на свои блюда.

Среди вас есть предатель.

Но кто это?

— Который час, как думаешь? — спрашиваю я, с звоном откладывая вилку. Белла протягивает мне стакан воды, и я с благодарностью проглатываю его.

— Два часа ночи, может быть? — предполагает она, и ее брови сходятся. — Трудно сказать. Здесь нет часов.

— Кому какое дело до времени? — спрашивает Лили, промокая губы салфеткой. — Это место великолепно. Мы можем делать все, что захотим! Например, читать часами без перерыва. Ты видела книжные шкафы вдоль стен в вестибюле? Я могла бы потеряться в них на дни. — Она берет хлебную палочку и откусывает сочный кусок, добавляя: — Боги практически вручили нам убежище на серебряном блюде. Значит, мы в безопасности, пока…

— Королева не вернется, — заканчиваю я ее мысль.

Она проглатывает кусок хлебной палочки и затем роняет остаток на тарелку.

— Это была ловушка, — тихо добавляю я.

— Полагаю, это лучше, чем быть разорванным на куски бомбами, — замечает Максин, накручивая пасту на вилку. — Кстати… что с нами будет, как думаете, если валенорианцам удастся уничтожить богов? Учитывая, что отсюда нет выхода, если только не появится королева?

— Жрица Серафина обязательно придет за нами, — говорит Лили, и звучит так, будто она успокаивает себя больше, чем остальных. Остальные смотрят на нее с пустым выражением лиц. — А если нет… по крайней мере, еда сама восполняется? — добавляет она с надеждой. — Так что мы не умрем с голоду?

Я провожу руками по лицу.

— Это была ужасная ошибка.

— Не то чтобы у нас был большой выбор, — тихо шепчет Белла. — Жрица была готова рассказать королеве о том, что мы знаем о кольцах. — Она смотрит на кольцо Лили, которое переливается, как бриллиант цвета румянца.

Лили убирает прядь волос с глаза, и кольцо сверкает в такт ее движению.

— Я, например, хотела бы отдохнуть. Я вымоталась. — Она потягивается и зевает. — Мы можем обсудить мое кольцо утром, хорошо?

— Лили права. Я устала. И та кровать в конце коридора была с моим именем, — соглашается Максин, вставая из-за стола и забирая свою тарелку, которую ставит в