Проклятие любви - Элизабет Штольц

его священный костюм дворецкого разорван в клочья. Он спотыкается, карабкаясь по ступеням помоста, останавливаясь только у ног королевы, его голос дрожит. — Взрыв… там был взрыв!

Искра раздражения вспыхивает в воздухе, наполняя комнату напряженной энергией, когда королева наклоняется, чтобы встретиться с ним на уровне глаз. Хотя должна признаться, я благодарна, что внимание переключилось с меня.

— Где? — шипит она.

— В… в Обсерватории… — заикается Регент, прижимая руку к покрытой шрамами щеке, начиная рыдать. — Ее нет. Ее… все исчезло.

Выражение королевы быстро меняется. Сначала оно сжато от раздражения. Затем оно дикое от шока. Наконец, оно заливается белоснежной яростью, когда она понимает, что ее драгоценный замок был взорван.

Она проносится по помосту, ее платье кружится, как лепесток цветка, падающий на поле битвы, покрытое кровью ее врагов.

— Среди нас есть предатель, — говорит она. — Тот, кто докладывал о наших передвижениях врагу. Я подозревала это некоторое время. Но сегодня, кажется, мои подозрения подтвердились. — Ее прищуренный взгляд устремляется на жрицу, которая жмется к стене. — Отведите питомцев в убежище, — рычит она. — Никому не говорите, где они. За нами следят.

— Да, Ваше Высочество. — Жрица склоняется в глубоком поклоне, затем бежит по ступеням помоста, чтобы схватить меня за руку. — Мы должны идти. Ты слышала королеву, — настаивает она в мое ухо. — Сейчас.

— Возможно, это был один из них, — лениво говорит Богиня Шепотов, дергая головой в сторону Талмоса и Разиэля. — Они ведь пытались убить твоего драгоценного питомца, да?

Талмос и Разиэль начинают лепетать в свою защиту. Серебряноволосый бог расплывается в улыбке. Ноздри королевы раздуваются, когда она бросает свирепый взгляд на обоих своих тупоголовых братьев и говорит:

— Хотя это правда, что мои братья пытались предать меня, факт, который я никогда не забуду, они также не представляют реальной угрозы.

Оба перестают лепетать и закрывают рты, позволяя ее словам осесть.

Королева поднимает подбородок в заявлении.

— Это предательство было совершено кем-то более расчетливым и красноречивым, — говорит она. — Кем-то, у кого есть доступ к излишним запасам магии крови, о которых я не знаю. Кем-то, кто месяцами безжалостно уничтожал моих солдат, но не оставлял после себя никаких следов. Поэтому мы собираемся раз и навсегда уничтожить эту неприятность. Сейчас. Ибо я скорее встречусь лицом к лицу с целым легионом драконов, чем буду иметь дело с еще одной из этих невыносимых бомб. — Ее свернутая ярость снова обращается к Талмосу и Разиэлю, когда она добавляет: — А вы двое…

Оба начинают усиленно кивать, пот выступает на их лбах.

— Вы знаете, что поставлено на карту, если вы хотя бы подумаете о том, чтобы предать меня снова, — рычит она.

— Шэдоу? — говорит жрица, слегка дергая меня за локоть. Я поднимаю глаза и вижу, что мои подруги собрались у выхода и ждут меня. Ради них я подчиняюсь и следую за жрицей вниз по ступеням, но перед этим бросаю еще один взгляд через плечо на Августина, который был тих до этого момента.

Я изучаю его красивые черты в поисках какого-либо намека на удивление, но понимаю, что он нисколько не обеспокоен этой катастрофой с бомбой. На самом деле, он выглядит совершенно невозмутимым тем фактом, что его замок разрушается. Он даже доходит до того, что небрежно проводит рукой по своим волосам, и его любопытный взгляд встречается с моим. На мгновение его глаза смягчаются по краям, и его губы приоткрываются, будто он хочет что-то сказать. Но затем наш безмолвный обмен прерывается жрицей, утаскивающей меня прочь.

Глава 26

Мы следуем за жрицей Серафиной вниз по незаметной лестнице, которая выводит нас в пещеру наступающей тени, кажущейся высотой в миллион миль и шириной в триллион миль.

— Добро пожаловать в Кристальные Катакомбы, — говорит она, и ее чопорный голос эхом разносится по стенам. — Здесь богов предают божественному покою.

Я оглядываюсь и вижу тысячи ниш, вырезанных в известняке, каждая из которых в своих глубинах удерживает вертикальный саркофаг. Их каменные лица обращены к нам, с мрачными вырезанными выражениями.

— Ах да, — мечтательно вздыхает Максин. — Ничто так не говорит об убежище, как вопящее эхо нежити. Мне выбрать гробницу, чтобы залезть, или они уже заранее распределены?

— Пожалуйста, воздержитесь от своих язвительных замечаний, пока мы не доберемся до убежища, Максин, — отрезает жрица. — Это серьезное предприятие, которое потребует вашего полного внимания. А теперь следуйте за мной, все, и смотрите под ноги.

Я заглядываю через край в зияющую пропасть, гниющую внизу, на мили, где фиолетовые кристаллы светятся под зазубренными сталактитами, которые пронизывают горы камня и скал. Я представляю, что падение с края обеспечит быструю смерть. И если этого недостаточно, то, возможно, смерть от удушья, учитывая, что цепкие корни странных и ужасающих растений пробиваются сквозь щели в скале, их цветочные бутоны гниют, прежде чем у них есть шанс дать зеленые побеги. Мертвые, прежде чем смогут расцвести, как моя статуя.

Взорвана. Осквернена. Превращена в пепел и пыль. Ничего не осталось. Вся надежда потеряна.

— Убежище построено в гробнице? — спрашивает Белла.

— Это верно, — говорит жрица, прижимаясь спиной к стене и продвигаясь вперед по краю, отправляя несколько камней в пропасть. — Это самое безопасное место во всем королевстве, — продолжает она, добавляя: — не считая того, что лежит в этих глубинах. Вы увидите, что само убежище укреплено люмицитом с титановым покрытием, что делает его практически бомбоустойчивым. Это место зарезервировано только для самых ценных вещей королевы, таких как вы. — Она добирается до конца узкой тропы и затем перепрыгивает на более широкую дорожку, выглядя облегченной, что наконец может встать. Остальные двигаются следом, кроме Лили, которая жмется к стене, застыв на месте.

Высота. Лили, должно быть, боится высоты.

— Здесь были похоронены Джаспер и Бриэль? — спрашиваю я жрицу, пока Максин произносит ободряющую речь Лили позади меня. Я не совсем слышу, что они говорят, но представляю, что Максин, должно быть, ставит Лили перед ультиматумом, учитывая, как она театрально указывает на лестницу, по которой мы спустились, и затем делает взрывное движение руками. Лили морщится и шепчет что-то в ответ.

Жрица наблюдает за ними с холодной расчетливостью, ее руки скрещены под рукавами одеяний.

— Это верно, — отвечает она, поворачивая голову обратно ко мне. — Их гробы вон там. — Она указывает на два белых саркофага справа от меня, которые висят открытыми на петлях.

Паук пробегает по одному из них, вызывая визг Максин.

— Я ошиблась. Разворачивайтесь! — говорит Максин, слегка подталкивая Лили в противоположном направлении. Лили спешит восстановить равновесие и начинает пятиться