Проклятие любви - Элизабет Штольц

— Что ж, тогда, полагаю, я сделаю это сама, — сладко говорит она. Величественным взмахом руки она указывает на Беллу, чей испачканный грязью комбинезон превращается в платье, струящееся серебряными лепестками цветов, стекающими по ее телу, в сочетании с искрящимся ожерельем, ниспадающим на выемку ее горла. Теперь еще более заметно, когда она проглатывает свой страх.

Наряд Максин преображается следующим, в кроваво-красное платье с кожаным корсетом, с острыми металлическими вставками, выступающими из наплечников и скользящими по ее рукам. Она выглядит как ходячее оружие, что уместно, учитывая ее любовь к острым кускам металла. Я представляю, что одним правильно поставленным ударом локтя в лицо она могла бы убить кого-то. Завершает ее наряд толстый золотой ободок на голове, украшенный символами мертвых. Еще более уместно. Изображения ее павших врагов. Она выглядит абсолютно потрясающе.

Комбинезон Лили быстро заменяется ее драгоценным сиреневым платьем с рынка, которое теперь вернулось в свою первоначальную форму — без дырок. Ее губы изгибаются в облегченной улыбке, когда она проводит пальцем по своим розово-золотым волосам, теперь уложенным в нежные локоны. Она выглядит как принцесса.

Все они выглядят как принцессы.

Закончив свою работу, королева встает, намеренно оставляя меня в моем потном черном комбинезоне страдать, но перед этим награждает меня дикой улыбкой.

Ладно, эта стерва действительно злая.

— Боги высшего порядка, — объявляет она, широко раскинув руки, — собравшиеся здесь под моей властью, я созвала этот военный совет, чтобы сообщить вам новости. Века назад мы вели войну против драконов и победили. Под моим мощным кулаком их замок пал в руины. Их города были разрушены, а их кланы осквернены. С тех пор мы построили целую империю, не имеющую себе равных по силе. — Она делает паузу для драматического эффекта, ее слова проникают в мою покрытую мурашками кожу. — До сегодняшнего дня! Сегодня драконы вернулись из мертвых. Они не только прорвались сквозь завесу и сбежали из Чистилища, но и пересекли Море Левиафан, чтобы проникнуть в наши города. Они украли нашу магию и объединились с мятежниками прямо у нас под носом. Их действия — это призыв к войне, на который мы должны ответить хладнокровной местью.

Восстание? Она говорит о валенорианцах?

— Как захватывающе, — говорит бог на дальнем конце, чьи суровые глаза смягчены водоворотом серебряных кудрей. Я не узнаю его загадочную полуулыбку, которая пересекает правую половину его лица, как боевая рана. Другая половина его лица скрыта маской. Он похож на бога, облаченного в магические одежды, которые представляют собой кричащее сочетание бархата, шелка и звезд.

Кто, черт возьми, это?

Рядом с ним Богиня Шепотов притворно зевает, ее платье напоминает мне вулканическое стекло. Она выглядит одновременно эфемерной и жестокой, откидываясь на трон, ее занавес алых волос и загадочных глаз заставляет волосы на моих руках встать дыбом.

Разиэль хрустит костяшками и гремит:

— Я хочу, чтобы они ушли. — Он указывает на новоприбывших и скрещивает руки на груди.

А, похоже, мы впервые на одной волне.

Серебряноволосый бог одаривает Разиэля скользкой улыбкой, небрежно сжимая рукоять своей сверкающей трости.

— Смерть мне не к лицу, Брат. Она слишком тиха и скучна. Я предпочитаю вместо этого всю жизнь тебя раздражать.

Кулаки Разиэля сжимаются.

— Наши братья и сестры вернулись из своего запустения, чтобы предложить нам помощь, — вмешивается королева. — Уместно, что они присутствуют на этом собрании, так как мы должны отпраздновать их прибытие. Ты не согласен?

Разиэль поднимается ей навстречу, его мощный голос захватывает весь тронный зал в удушающую хватку.

— В этой вселенной нет магии, способной воскресить божество из мертвых. Даже несанкционированная темная магия. Объяснись, Сестра. Как они вернулись?

— Это была не темная магия, воскресившая их, ты, тупой орех. Завеса между нашим королевством и загробной жизнью ослабевает. Они просто вырвались из нее. Как и драконы.

Глаза Разиэля наливаются кровью.

— Мертвые возвращаются в наш мир, и ты не подумала предупредить меня об этом раньше? — спрашивает он.

Мой желудок скручивается, когда я задаюсь вопросом, что еще может просачиваться сквозь завесу в эту самую минуту.

Монстры с любовью к убийству мужчин?

Блаженное выражение королевы искажается в презрении.

— Как я могла? Ты был слишком занят, разрабатывая план, как отдать мою смертную прямо драконьему королю, как только узнал о награде за ее голову. Не отрицай, Брат. — Она поднимает палец на Разиэля. — Ты намеревался позволить драконам убить Лили вместо тебя, чтобы меня отправили в Чистилище по прихоти проклятия, а ты остался бы править после.

Мы с Максин обмениваемся нервными взглядами.

— Ты думал, что ты такой умный, нашел лазейку в нашем договоре, — продолжает королева. — Но я должна предупредить тебя, Брат, в следующий раз, когда будешь планировать захватить мой трон, советую говорить тише, а не как какой-нибудь орущий трубадур. — Она наступает на Разиэля, как гадюка на свежую кровь, ее губы оттягиваются в безумной усмешке. — Ты планировал мою гибель. И Талмос тоже. Я не дура.

Талмос скрежещет зубами, явно не в восторге от того, что его так небрежно назвали. Тем временем взгляд Лили устремляется в пол, и восторг от возрождения ее платья быстро угасает. Не то чтобы я могла ее винить. Я была бы в отчаянии, узнав, что Разиэль и Талмос обсуждали, как отдать меня драконам на серебряном блюде в обмен на голову королевы. На самом деле, она переносит новости довольно достойно, если подумать.

— Теперь, если вы закончили пытаться убить мою смертную, у нас есть другие дела, — резко говорит королева. — Наши братья и сестра оба поклялись в верности нашим военным усилиям. Поэтому я наградила Джаспера городом Райверхолл, а Бриэль — городом Гренора. — Она указывает на серебряноволосого бога и Богиню Шепотов, которых, как я понимаю, зовут Джаспер и Бриэль.

На этот раз встает Талмос. Он отбрасывает свой трон, и тот трескается о стеклянный пол, как ледниковая трещина. Затем он говорит:

— Ты смеешь менять границы без нашего согласия?

Границы? Какие границы?

Королева пересекает помост в два шага, чтобы встретиться с ним. Ее выражение самодовольное, будто она только что вытянула туз из колоды карт.

— Не драматизируй, Талмос. Границы были установлены много веков назад, задолго до того, как Джаспер и Бриэль вернулись. Справедливо будет переопределить их теперь, когда они вернулись. — Она бросает взгляд на упавший трон Талмоса с неестественно спокойным наклоном головы, выглядя так, будто хотела бы разобрать его самостоятельно.

Талмос выпрямляется.

— Я требую, чтобы ты немедленно вернула мне Райверхолл и обещанную магию. Или я буду вынужден принести свою верность драконьему лорду. — Воздух сгущается с чем-то едко-кислым,