Проклятие любви - Элизабет Штольц

Королева запрокидывает голову и издает притворный вой смеха.

— Если хочешь умереть в том же огненном пламени, которое я приготовила для драконьего лорда, то, ради всего святого, Брат! Присоединяйся к их стороне!

Талмос с презрением поправляет очки и затем чинит свой трон.

— Прекрасно. Теперь, когда это улажено, есть ли у наших питомцев что-то, что они хотели бы добавить к этому разговору? — Королева барабанит пальцами по стеклянному подлокотнику, затем добавляет: — Признание в любви, возможно?

Жрица Серафина снова появляется, держа на игольнице четыре бриллиантовых кольца. Одно из колец нежного пастельно-розового оттенка, напоминающего бледный свет зимнего утра. Второе — грубое, металлическое. Третье — вихрь алого и кровавого железа. Последнее — черный обсидиан. По одному кольцу для каждой из нас.

— Есть что сказать? — говорит королева. — Или вы довольны тем, что вы просто красивые украшения, обреченные на обезглавливание?

Лили глубоко вдыхает.

— У меня есть кое-что сказать.

Фальшивая улыбка Беллы меркнет. Максин вздрагивает от вздоха. Мурашки ползут по моему позвоночнику, пока я сдерживаю желание крикнуть: «Не делай этого, Лили. Кольца — это ловушка». Но слишком поздно. Одинокая слеза скатывается по щеке Лили, сопровождаемая хором скрежещущих слогов, раздающихся по тронному залу, показывая, что ее эмоции больше не привязаны к ее телу.

— Я выйду за тебя, если ты примешь меня.

О боги, мы не предупредили ее.

На рынке она была так занята, рассматривая платья с Регентом…

А затем появился дракон…

— Конечно, я приму! — визжит королева. Одним плавным движением она берет розовое кольцо с подушечки и держит его для всеобщего обозрения. Под переливающимся светом оно мерцает, будто его окунули в плавящиеся рассветы и… злобу.

— Это кольцо представляет фракцию Любви, — провозглашает жрица, ее голос сжат от серьезности. — Оно представляет любовь, которая связывает тебя с твоей богиней навечно, и конец многовекового проклятия. Оно представляет соединение двух сердец в одно. Согласна ли ты заключить брак с королевой Армону, Лили Лейбе?

— Лили… — шепчу я, мой голос струится в бездну тронного зала под хор возгласов, раздающихся с балкона. Трудно осознать, что зрители празднуют этот подвиг, блаженно не подозревая, что это кольцо навсегда лишит Лили магии крови — как их кольца лишили их.

Лили не влюблена. Королева должна знать правду.

Что может означать только одно.

Все это — уловка, чтобы заставить Лили надеть кольцо. То же кольцо, которое украдет магию крови Лили и направит ее к королеве, тем самым давая ей достаточно силы, чтобы снять проклятие и спасти себя от Чистилища.

И в конце?

Лили все равно могут обезглавить за то, что она не смогла влюбиться.

Королева надевает кольцо на палец Лили, ее глаза расширяются от восторга. Они обнимаются в поцелуе истинной любви, но я боюсь, что мое зрение слишком сужается, чтобы я могла видеть. Это не спасет тебя, Лили.

После того как аплодисменты стихают и Лили снова садится на место, королева по какой-то проклятой причине обращается ко мне, ее дикое выражение вытягивает воздух из моих легких.

— А что насчет тебя? — рычит она. — Ты уже влюбилась в своего бога? — Прежде чем я успеваю ответить, она хватает четвертое кольцо с игольницы — кольцо такое же темное и коварное, как обсидиановая сталь, с бриллиантами, шепчущими, как дьявольские грехи, и черной магматической шелковой нитью. Его пьянящий блеск притягивает меня, заставляя чувствовать, что я задыхаюсь от нехватки кислорода.

— Дыши… — Глубокий, леденящий голос окутывает меня до костей, вырывая мое сердце обратно в реальность. Я оглядываюсь через плечо и вижу не кого иного, как Бога Снов, смотрящего на меня, будто он только что очнулся от лунного сна, от которого его глаза стали каким-то образом невозможнее ярче. Он здесь. Слава всем богам, он здесь.

И тут я вспоминаю, что он бросил меня в Обсерватории.

— Где тебя носило? — шиплю я на него.

— Я был рядом. — Он одаривает меня таким обжигающим взглядом, что я клянусь, он сплел молнии в небе голыми руками и теперь использует свое тело как проводник. Возможно, он подожжет это место следующим. Но вместо этого он жестом показывает мне повернуться и обратить внимание на его сестру. Я делаю, как он советует, и мои щеки горят жарче огненных ям Ада.

— Ну? — Королева сверлит меня взглядом, который, кажется, намекает, что она намерена превратить мою голову в трофей, когда это проклятие закончится. Или она обдумывает все способы, которыми собирается убить Августина во сне. — Ты влюбилась в него или нет? — резко спрашивает она.

— У меня есть еще четыре дня, — слабо напоминаю я ей. Черное кольцо сверкает в ответ, будто оно больше всего хочет окутать меня в неземную, всепоглощающую вуаль. Я зажмуриваюсь и игнорирую его гравитационное притяжение изо всех сил, понимая, что оно должно быть пропитано каким-то ядом. — К тому же, я устала, — добавляю я, хотя бы для того, чтобы сократить этот разговор и убрать от себя этот одержимый предмет. — Смертным нужен сон. Ты когда-нибудь слышала о таком? — Когда мои слова срываются с языка, я бросаю взгляд через плечо на Августина.

Ты бы много знал о сне, ты дерзкий, коварный, никудышный…

Августин отвечает глазами. Если бы они могли говорить, я представляю, они бы сказали что-то вроде: «Помнишь, что я говорил о злости моей сестры?»

Королева проводит по моей щеке острием своего острого ногтя. Предупреждение проходит по моему позвоночнику и проникает в мою душу.

— Ты должна знать, если бы не мой брат, я бы погрузила тебя в вечный сон прямо сейчас, — шепчет она, взглянув на Августина и хмурясь. — Как бы то ни было, твоя жизнь зависит от того, влюбишься ли ты. Тебе стоит помнить об этом. Ты не сможешь вечно прятаться от моего гнева, питомец. Ты заплатишь цену, если не наденешь кольцо. Это обещание.

И тут меня осеняет.

Боги распределяют магическое богатство королевства между собой, устанавливая границы и назначая города, чтобы определить, с каких смертных они намерены выкачивать магию крови. Мы всего лишь бензин в огне, который они собираются разжечь против драконов. Мы не питомцы, мы скот. Им не нужны наши сердца, они просто хотят, чтобы мы надели кольца, чтобы они могли украсть нашу магию крови и снять проклятие силой.

Вот почему они выбрали моих друзей, — внезапно понимаю я. Они самые могущественные смертные в мире, а значит, их магия крови должна быть ценнее, чем у всех остальных.

Стены гудят, окна разбиваются, а пол дрожит под нашими ногами.

— Ваше Величество! — Регент врывается в зал,