Проклятие любви - Элизабет Штольц

— Согласна, сон нам всем не помешает, — вздыхает Белла, глядя на свои сложенные руки. Она украдкой смотрит на меня и добавляет: — Отдохни, Шей. Мы обыщем это место утром в поисках выхода. Обещаю. Мы никому не нужны, если мы вымотаны. — Она сжимает мою руку, прежде чем последовать за Максин и Лили через дверной проем.

Как бы мне ни хотелось признавать это, меня тоже внезапно накрывает волна усталости. Кровать… мне нужна кровать. Сейчас. Поддавшись мыслям о шелке и мехе, которые, как я представляю, ждут меня в соседней комнате, я бреду по коридору в поисках свободной спальни, надеясь, что мои подруги не заняли все.

Я прохожу мимо трех комнат, каждая занята, пока не останавливаюсь перед последней комнатой в конце коридора. Она идеальна. Я снимаю меч и ножны, кладу их на прикроватный столик и падаю, как сломанная кукла. Мягкость кровати манит меня, как песня сирены, увлекая в глубины моей души, в место, где мои сны такие чертовски яркие, что заставляют мои веки смыкаться.

Бог Снов соткан из ночи и экстаза, с темными кудрями, спадающими в идеальном беспорядке вокруг его невозможных светящихся глаз. Его руки скользят по моей покрытой мурашками коже под блузкой, когда он мягко прижимает меня к стене, поклоняясь мне своим сбившимся дыханием, мягкими губами и блуждающим взглядом. Лунный свет струится сквозь колышущиеся шторы — что странно, потому что я могла бы поклясться, что в убежище нет окон — золотя его бородатую челюсть.

Боги, он прекрасен.

— Ты моя, Ворона Шэдоуборн. Ныне и навсегда, — говорит он, и его губы встречаются с моими в бешенстве огня, пока тяжесть его доспехов тает, словно растворяясь в ничто. Я снимаю с него нагрудник, кольчугу и кожаные доспехи, обнажая живот с перекатывающимися мышцами, вырезанными безумными золотыми метками. Он великолепен. Он непокорен вселенной. Он — сила богов в человеческом обличье. — Я никогда больше не отпущу тебя, — клянется он, углубляя поцелуй в мой язык. — Я буду следовать за тобой через каждую жизнь, пока ты не вспомнишь, кто ты. Хозяйка моего сердца.

Я скольжу руками в его мягкие волосы.

— Они накажут нас за это, — выдыхаю я между запретными поцелуями, мой голос кажется чужим на моем языке. Каждое нервное окончание в моем теле чувствует себя набухшим, чувствительным, жаждущим его прикосновения.

Они накажут нас за что?

— Пусть попробуют, — рычит он в ответ, и его губы скользят по моей шее. Его руки ласкают мою грудь поверх платья, движения мягкие и нежные, именно такие, как я представляла с момента нашей встречи. Я задерживаю дыхание, потому что вдруг чувствую каждый дюйм его между моих ног. Я жажду его, тоскую по нему, умоляю его. Все мое тело вибрирует против его, отчаянно желая почувствовать, как он погружается в мои глубины.

— Они попытаются убить тебя, — возражаю я между восторженными вздохами, мое горячее дыхание дрожит под его нетерпеливыми прикосновениями. — Они ненавидят богов почти так же сильно, как ненавидят тех монстров. Твое присутствие не будет приветствоваться при дворе Скалдратии. Они отрубят тебе голову.

Я схожу с ума?

В ответ его руки опускаются ниже… ниже… ниже… туда, где мой разум разворачивается в ленты желания и потребности. Я понятия не имею, о чем говорю… но это нормально. Это нормально. На самом деле, это более чем нормально. Пожалуйста, блядь. Не останавливайся.

— Я не боюсь Драконьей Крови, — стонет он, опускаясь передо мной на колени. Я слышу, как где-то рвется шов, за которым следуют движения его жадных рук. Наконец, он приветствует мой обнаженный живот теплом своих губ и начинает опускаться ниже, останавливаясь у моего лобка. Он срывает мои кружевные трусики взмахом руки и стонет: — И я не боюсь гнева богов. — Он проводит языком по моему клитору.

Я сгибаюсь от удара.

Он начинает бешено сосать и лизать, высвобождая волну жидкости из моих складок, его движения смывают путаницу, затуманивающую мои мысли, когда он затем сгибает пальцы внутри меня, попадая в ту точку, от которой мой таз извивается у его руки.

— О боги, — выдыхаю я.

Он протягивает другую руку к моей талии, чтобы поддержать мое дрожащее тело, и стонет:

— Чего я боюсь, так это жизни без тебя. — Он увлекает меня в неожиданную волну экстаза, когда его пальцы проникают глубже в мое нутро. Затем он возвращается к поцелуям, проводя языком по моему чувствительному месту, пока я не оказываюсь на грани оргазма. — Я спасу тебя от этой участи, клянусь, — добавляет он, останавливаясь, чтобы посмотреть на меня, его щеки раскраснелись. — Я принесу тебе Ключ-Страж, моя дорогая. С ним мы уничтожим их всех.

Уничтожим кого, если не секрет?

Подожди. Блядь. Вернись к тому, что ты делал.

Но вместо того чтобы уничтожить их, я просыпаюсь в луже собственной слюны и понимаю, что прокусила нижнюю губу до крови, а мои трусики промокли насквозь. Боги, блядь, Августин. Я сажусь и вздрагиваю, понимая, что это был просто сон. Августин снаружи, воюет с валенорианцами вместе со своими братьями и сестрами. К тому же, наш разговор был бессмысленным. Поэтому логично, что я придумала его сама.

Ты не можешь влюбиться в него, Шэдоу.

Боги, я такая идиотка.

К счастью, мое унижение длится недолго. Его искажает откровенное неверие, когда я замечаю, что Лили нависает надо мной. Ее сухожилия на шее напряжены, глаза налиты красным. Ее попытка надеть кольцо на мой палец проваливается, когда я отшатываюсь, ударяясь головой о спинку кровати. Пульсирующая боль охватывает всю мою затылочную долю, и я кричу от боли.

— Какого хрена!

— Ты должна понять, — голос Лили пропитан таким безумием, что ее зрачки расширяются. — Если я не надену это кольцо на твой палец к концу вечера, она поклялась отрубить им головы. Им всего лишь шесть. — Слеза скатывается по ее щеке, врезаясь в мою память навечно.

— О чем, блядь, ты говоришь? — Я задыхаюсь под тяжестью ее тела, когда она прижимает мои руки к груди своими костлявыми коленями. На мгновение я задаюсь вопросом, не попала ли я в еще один осознанный сон, на этот раз с Лили, теряющей свой гребаный рассудок на мне.

— Королева угрожала убить моих младших братьев, — кричит Лили, вцепившись в мои запястья, ее слова разбрызгивают слюну мне в глаза. — Я должна пожертвовать собой, чтобы спасти их. Ты должна понять! — Когда она пытается разжать мои сжатые кулаки, чтобы получить