Проклятие любви - Элизабет Штольц

стену с больным стуком, который выбивает ее из сознания, кольцо все еще зажато в ее руке. В тот момент, когда она падает, все мои нервные окончания снова оживают. Я протягиваю руку и скольжу пальцами по рукояти клинка, сжимая его, как спасательный круг.

— Я не могу убить ее, — говорю я, мой голос тяжел, как гранит, — и ты тоже не сможешь.

Солара рычит, явно оскорбленная моим непослушанием. Ее очертания исчезают, как грязное пятно, когда я подхожу к бессознательному телу Лили.

Струйка золотой магии крови сочится из затылка Лили. Это не достаточно, чтобы причинить реальный ущерб, но достаточно, чтобы заставить меня чувствовать себя виноватой. Я приседаю и проверяю ее сердцевидное лицо, замечая, как ее черты смягчаются, когда она уносится в сонное приключение. Ее бледная кожа светится фиолетовым оттенком, как и утверждала Солара — побочный эффект яда, пульсирующего в ее венах.

Королева отравляла ее.

Она не предательница по своей воле.

Ее разум скомпрометирован.

Мой меч с грохотом падает на пол, на этот раз по моей собственной воле. Я обнимаю неподвижное тело Лили и издаю душераздирающий вопль. Бедная девушка никогда не имела шанса. Она была обречена с самого начала.

— Что происходит? — Белла вбегает в комнату, ее одолженные тапочки хлюпают при каждом шаге. — Я слышала грохот… — Один взгляд на кровь, стекающую по лицу Лили, заставляет ее замереть. — Что ты сделала, Шей?

В дверях появляется Максин, осматривая разрушения между глотками чая. Она выплевывает его и говорит:

— Святое дерьмо. Что здесь произошло?

— Это сложно… — Я провожу рукой по затылку, пытаясь… и безуспешно… придумать какое-нибудь объяснение, которое имело бы смысл.

— Можешь объяснить попроще, — говорит Максин, все еще держа чашку в руке.

— Лили съела слишком много фруктов, — первое, что срывается с моего языка.

Брови Максин сходятся в замешательстве.

— Прости?

— Тенецвет, — узнает Белла, бросаясь к Лили и внимательно осматривая ее.

— Какого черта она ела Тенецвет? — спрашивает Максин, делая еще один глоток горячего чая, и ее взгляд прикован к Лили.

— Королева, — говорю я, проводя рукой по лицу. — Лили была убеждена, что у нее есть младшие братья, и что королева убьет их, если она не подчинится. Она даже пыталась заставить меня надеть кольцо, крича, что это ее единственный выбор. — Я указываю на кольцо, лежащее на раскрытой ладони Лили. Мы втроем смотрим на него в тишине, как на ядовитую черную вдову, которой оно и является.

— У нее есть младшие братья? — шепчет Максин, ища ответ у Беллы.

Белла качает головой.

— Я не уверена.

Они обе смотрят на меня. Я ищу Солару, которая, как и следовало ожидать, исчезла.

— Она не могла вспомнить их имена, — передаю я. — Королева… она ужасно обращается с именами. Если она внедрила ложные воспоминания в разум Лили, неудивительно, что она забыла эту маленькую деталь.

— Можешь проверить, Белла? — спрашивает Максин. — Узнать, настоящие ли воспоминания Лили?

— Я могу попробовать… — Белла замолкает, закусывая губу, и протягивает руки к вискам Лили, закрывая глаза. Маленькие золотые завитки магии поднимаются с ее пальцев и обвиваются вокруг лица Лили, как клубы дыма. Мгновение спустя ее глаза распахиваются, и она отшатывается в ужасе. — Боги, — задыхается она, хватаясь за горло, будто давится волосами. — Боги.

— Что ты увидела? — спрашиваю я, хватая ее за руки и помогая встать.

— Я увидела… — Белла замолкает, прислоняясь к стене. — Я увидела темную магию… и монстров. И младших братьев, о которых она говорила.

— И? — спрашивает Максин.

— Это были демоны. Они ненастоящие, — продолжает Белла, задыхаясь. — Королева последние три месяца посылала Лили черничные пироги с любовными записками, чтобы завоевать ее расположение, заменяя чернику на Тенецвет. Так она убедила ее надеть кольцо, которое, кстати, кишит демонической магией.

— Блядь, — говорит Максин, чуть не роняя чашку с чаем. — Блядь! — Ее взгляд устремляется на кольцо в руке Лили, и она добавляет: — Нам нужно избавиться от обоих колец. И быстро, пока она не очнулась. — Она делает паузу, переводя взгляд на меня. — Она очнется, да?

— Думаю, да… — шепчу я, и мое сердце трепещет.

— Нет. Нам не следует трогать их, — говорит Белла, буквально подпрыгивая на месте. — Кольцо на пальце Лили все равно не сдвинется, а другое… — Она качает головой, будто прикосновение к нему вызовет что-то невообразимое. — Риск не оправдан.

— Тогда что ты предлагаешь? — спрашивает Максин, выглядя безнадежно.

Я прочищаю горло.

— Мы оставим ее как есть, выскользнем из комнаты, забаррикадируем дверь за собой и найдем выход из этого места, прежде чем… — Я замолкаю, как раз когда что-то острое и металлическое разрезает мою ногу, и теплая кровь хлещет повсюду.

— Шей! — кричит Белла. Я падаю вперед, и мой мир темнеет. Стекло разбивается, за ним следуют крики, проклятия и всякая суматоха.

— Ты, маленькая стервятница! — визжит Максин. — Отойди от нее!

Лили с грохотом роняет мой меч. Белла отбрасывает его подальше.

Я смотрю, как сверкающий клинок скользит по полу, теперь покрытому серебряной кровью. Очень серебряной кровью. Никто не двигается, кроме Максин, которая бежит по битому стеклу, хватает одеяло со спинки ближайшей кушетки, отрывает несколько дюймов от подола и обматывает им мою рану, чтобы остановить поток крови из ноги.

— Ты та Ворона, которую она ищет, — выдыхает Лили, доставая маленький медальон из-под воротника рубашки и рассеянно потирая его большим пальцем.

— Я никто, кроме человека, которому отчаянно нужно что-то, чтобы притупить боль, благодаря тому, что ты разрезала меня, как кусок хлеба, — цежу я. Как и ожидалось, ошеломляющая боль прибывает вслед за агонией и сердечной болью, когда я сгибаюсь. Это намного хуже, чем вывих лопатки или укус в ногу. Ощущение, будто в мою кожу вонзили раскаленный шип. Или хуже, будто огненный дух с зубами зарылся глубоко внутри меня. Воздух в комнате замирает, пропитанный влажной медью и затаенными дыханиями. Затем Максин сжимает кулаки, будто собирается ударить Лили.

— Пожалуйста, не деритесь, — хриплю я. — Не ради меня.

— Что мешает ей сделать это снова, в следующий раз прямо в сердце? — спрашивает Максин, ее кулаки готовы к бою, глаза полны слез. — Эта предательская сука заслуживает смерти. — Ее голос срывается, и что-то мелькает в ее глазах. Я чувствую, что она не это имела в виду. Она так же убита горем, как и я.

— Я никогда не убью Ворону, — выпаливает Лили, поднимаясь на ноги.

Ее новообретенное прозрение не мешает Максин подхватить мой меч, покрытый кровью, и рассмотреть его сквозь прищуренные глаза. Это также не мешает Белле отступить назад, давая Максин достаточно места для атаки.

— Расскажи нам все, что знаешь о королеве, — говорит Максин, поднимая