Проклятие любви - Элизабет Штольц

блага. — Баритон Августина превращается во что-то тихое и кроткое — редкость. Он аккуратно опускает мой рукав обратно, скрывая метку Вороны, и его глаза загораются так, будто он готов поджечь всю вселенную. — Я уберег тебя от глаз моей сестры, поместив тебя на виду, — говорит он, наконец стирая слезу с моего глаза. — Она не ходит на парады для развлечения. Она отправилась в Виндспайр в тот день, чтобы найти тебя. И она бы преуспела, если бы я не вмешался.

Я думаю о королеве, стоящей на платформе в день нашей встречи, и мое дыхание перехватывает в горле. Она была там, чтобы найти меня?

— Ты не можешь защитить меня от этого, и ты это знаешь, — шепчу я, мой голос срывается.

— Я, черт возьми, могу попытаться.

Я произношу один слог прямо между его глаз.

— Почему?

— Потому что ты мой Тенецвет, Ворона. Ты — наркотик, который мне нужен, чтобы выжить.

Я думаю об описании Тенецвета мастером Флинтом и морщу нос.

— Я не думаю, что Тенецвет предназначен для…

— Ты гипнотизируешь меня, — продолжает он. Одним плавным движением он хватает меня за запястья и прижимает мое тело к своему. Я подчиняюсь силе его груди и теплу, исходящему от его кожи. Он ощущается как безопасная гавань с его руками, обнимающими меня, независимо от того, насколько сильно я, блядь, ненавижу его.

Подожди. Я ненавижу его. Я, блядь, презираю его. Так почему же его тело, прижатое к моему, ощущается таким мучительно знакомым?

— Без тебя мир становится серым, — продолжает он, прижимаясь губами к моему уху. — Ты могла бы быть бутылкой яда, и я бы все равно выпил тебя, чтобы кайфануть, только чтобы почувствовать вкус тебя на своих губах. Это был бы прекрасный способ умереть.

— Не говори глупостей, — шепчу я, мое тело напрягается.

Но его голос только понижается до низкого ворчания, проникающего до самой моей глубины.

— Я тоже не верю в пророчества, знаешь, — говорит он, сильной рукой беря меня за подбородок и направляя мой взгляд на себя. — Однако независимо от того, что мы оба чувствуем в данный момент, это пророчество сделало тебя пешкой в божественной шахматной партии, которую каждый хочет заполучить. С того момента, как мы встретились, я знал, что сдвину Небеса и Ад, чтобы защитить тебя от этого.

Мое сердце разворачивается в катастрофические ленты, когда он свободной рукой распахивает ближайшую дверь, обнажая внутри крошечной молельни слоновую кость статуи. Не больше шкафа, комната заливает статую маслянистым свечением, оживляя ее пустые глаза завитками ладана и дыма.

— Ты просила меня починить ее для тебя. Так что я починил, — говорит он, опуская руки и делая шаг назад.

Я смотрю на мрачную статую — на все ее идеальные края и изгибы, молча отмечая, что после ее разрушения не осталось даже трещины. Она безупречна. Я касаюсь ее щек, ее скул, ее глаз. Я сделала это, Солара. Я нашла сумасшедшую старую каргу, как ты и велела.

Я смотрю на него, мои глаза на этот раз наполнены чем-то иным, кроме гнева.

— Ты предупреждал меня, что призыв ее приведет к концу света, — вспоминаю я. — Но ты все равно починил ее для меня?

— Да, — отвечает он с утешением.

— Спасибо, — шепчу я.

Он кивает. Некоторые утверждают, что у богов нет сердцебиения. Но я клянусь, я чувствую биение его пульса, поднимающееся навстречу моим рукам, когда я снова делаю шаг к нему. Он замирает, когда я касаюсь кончиками пальцев его грудины, и сглатывает, когда я провожу пальцем по его затылку. Я продолжаю тянуться, простираться, вынуждая его встретить меня на полпути, пока мои губы не шепчут против его, и я говорю:

— Скажи мне, Сновидец… почему все в тебе кажется таким чертовски знакомым? Словно я заперта в воспоминании о другом времени и месте? — Мое следующее прикосновение заставляет его выдохнуть, кажется, отвлеченного его прохладой и, возможно, мыслью о том, куда она может отправиться дальше. Для человека, лишенного цвета, каким-то образом он сохраняет проблеск света. Он в изгибе его улыбки и душе за его глазами, полными жизни — почти как будто он закупоривает внутри ядерную энергию.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — тихо отвечает он, внезапно отстраняясь от меня. Он выходит из комнаты даже не попрощавшись, оставляя меня с чувством, будто я та, кто полна ядерной энергии.

Глава 25

Глаза у меня горят от слез, но вместо того чтобы дать им волю, я осыпаю проклятиями Августина, затем его мать, а затем и мать его матери. Я ненавижу то, как он зажигает хаотичную бурю в моем пульсе, когда он рядом, или как он преследует каждую мою мысль. Как он проникает в мои сны и запечатлевает поцелуи на моих губах — поцелуи, которые кажутся пропитанными наркотиками и звездной пылью. Но больше всего… я ненавижу то, как он всегда уходит.

Что еще ему остается делать?

Остаться? Утешить меня? Обнять меня навсегда?

Влюбиться?

Глупые игры приносят глупые призы, Шей.

Единственный способ закончить это — чтобы его сослали в Чистилище.

Или чтобы головы твоих подруг оказались на пике королевы.

— БЛЯДЬ.

Я бью ногой по двери чулана, а затем сворачиваюсь в клубок ругательств. Так я быстро понимаю, что раскрыть свой величайший секрет гораздо сложнее, когда даже не знаешь, что это за секрет.

— Я хочу покинуть это королевство навсегда, — говорю я статуе, всхлипывая между вдохами, но ничего не происходит. — Я ненавижу все здесь, особенно этого дьявола, которого они называют Сновидцем. Он абсолютный кошмар.

Статуя смотрит на меня пустым взглядом. Я пододвигаюсь к ней, игнорируя пульсирующую боль в пальце ноги в сапоге.

— Я хочу найти свою сестру, которая живет за морем из звезд. Ты поможешь мне?

Еще одно молчаливое созерцание, любезно предоставленное статуей, заставляющее меня задуматься, не является ли все это просто уловкой. Статуя, вероятно, просто кусок резного мрамора, а моя сестра — всего лишь плод моего воображения. Эрик был прав. Она даже не насто…

— Ты действительно думала, что это будет так просто? — спрашивает Солара, ее голос врывается в комнату, как гребаный ураган, разбивая мои следующие мысли на куски.

Идеальный момент, Сестра.

— Где тебя, черт возьми, носило? — Я поворачиваюсь к ней, вспоминая, как она бросила меня на том мосту.

Лицо Солары становится непроницаемым.

— Я хотела остаться, ты должна мне верить…

— И все же?

— И все же… — Она театрально выдыхает. — Моя магия иссякла, как антипод приливной волны. Ты не представляешь,