Проклятие любви - Элизабет Штольц

будто он какой-то мазохист-маньяк. Я осторожно вытягиваю крошечную каплю золотой магии крови из его шеи, завороженно наблюдая, как она стекает по его коже. — Ты действительно думал, что я так легко поверю в твою ложь? — шепчу я ему. — Что если ты просто уронишь оружие, я с радостью отправлюсь с тобой за море? Я не дура, Принц. Я знаю, почему ты ищешь мою голову. Чтобы отправить Бога Снов обратно в Чистилище, где ему место. Но угадай что? Я не влюблена в него, так что убийство меня не принесет никакой пользы.

— Возможно, огонь внутри тебя все-таки есть. — Улыбка принца становится все шире, хотя его голос колеблется под моим клинком. — К сожалению для тебя, если ты убьешь меня сейчас, ты никогда не узнаешь настоящую причину, по которой я здесь. И эта причина не имеет ничего общего с твоим паразитическим богом.

Я держу стойку. Всего одно смертельное касание отделяет меня от того, чтобы разрезать его и пролить галлон магии крови по всей хижине ведьмы. Не то чтобы она жаловалась. Она бы разбогатела.

И в этом смысле, возможно, я пощажу его.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я.

Его голос отрывистый и сдавленный, но огонь в его глазах не угасает.

— Драконы стремятся освободить Мать Хаоса, чтобы уничтожить богов. Ты с нами? — спрашивает он.

Все кости в моем теле превращаются в пыль, когда я отвожу меч, оставляя его шататься и тереть рукой изгиб шеи.

— Задел за живое, а? — выдыхает он, его голос — цепкий хрип, лишенный кислорода.

— Расскажи мне, что ты знаешь о Матери Хаоса, — требую я. — Или я превращу твою шею в зияющий овраг.

Он смеется надо мной.

— Согласно легенде, Вороне суждено освободить Мать Хаоса из ее каменной формы. Ты знакома с историей о Вороне?

— Нет. — Я кручу клинок и прячу его в ножны. Но это не мешает мне представлять, как я размазываю его кровь по полу.

Его глаза раздражающе ярко сверкают, словно подпитываются моим замешательством. Два удара сердца. Именно столько времени требуется ему, чтобы добраться до меня и задрать мой рукав. Именно столько времени требуется его великолепному лицу, чтобы разрушиться, будто каждый момент его жизни привел к этому. Он смотрит на метку Вороны на моем предплечье, а затем в мои глаза, глядя на меня с такой врожденной тоской, будто знал меня всю свою жизнь. Словно мы встретились на клеточном уровне, когда были звездной пылью, кружащейся в космосе, ожидая дня, когда встретимся в физической форме. Не то чтобы я верила в такие вещи, конечно.

— Уверена, Маленькая Искра? — шепчет он.

— Ты хватаешься за дым, — цежу я сквозь зубы, глядя на его хватку на моем запястье.

— Да ну? — Он отпускает меня, его голос — хриплое наслаждение, разрывающее мои нежные сердечные струны. — Потому что определенно чувствуется, что я хватаюсь за гораздо… гораздо большее.

Глава 24

Дверь снова распахивается с оглушительным грохотом. На этот раз сила удара срывает ее с петель, и она разлетается в щепки по полу. Бушующий шторм затихает до шепота, когда темная загадка заполняет дверной проем. Облаченный в доспехи с металлическими шипами и плащ с капюшоном, он похож на жуткого призрака смерти, его глаза полны животной ярости, такой же древней и первобытной, как само время.

— Моя. Она моя, — рычит он.

Августин.

Я буквально таю на полу при виде его.

Что он здесь делает?

И что важнее, почему мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди?

— Забавно, — говорит принц драконов, все веселье исчезает с его лица так же быстро, как исчезает облако. — Потому что я был впечатлен, что она никому не принадлежит.

Чистая правда.

— Убирайся, — рычит на него Августин.

Мой рот открывается от шока.

Взгляд драконьего принца падает на его меч, который лежит безмолвно, как тлеющий уголек в луже снега на полу. Одним плавным движением он бросается за ним, подхватывая его так, будто он сделан из воздуха и драконьего дыма — невесомый, податливый и легко протыкающий глаз противника.

— Если ты думаешь, что сможешь убить меня… — начинает он.

— Я пришел не для того, чтобы убить тебя. — Августин перебивает его, его губы оттягиваются, обнажая зубы, выражение лица почти волчье. — Но я убью, если ты не уйдешь с дороги.

Я прижимаюсь к стене. Потому что, блядь, это было чертовски горячо.

Драконий принц поднимает меч к горлу Августина, заставляя бога остановиться на полпути. Они молча смотрят друг на друга. Это почти поэтично, как несокрушимая стена льда, стоящая против вершины тьмы.

— Это твое проклятие — надоедливая маленькая штучка, не так ли? — спрашивает драконий принц, и в его голосе слышатся отголоски древнего драконьего языка. Того же языка, на котором говорили валенорианцы в туннелях — Таннериан. — Оно заставляет тебя испытывать чувства, которых у тебя никогда не было, — продолжает он. — Например, чувство отчаяния, когда ты узнаешь, что твой питомец влюбился в драконьего лорда, а не в тебя. Не забудь отправить ей любовную записку из Чистилища, хорошо?

Я? Влюбилась в драконьего лорда?

О, ты, должно быть, блядь, шутишь сейчас.

Тишина разливается, когда хижина сверкает в свободном падении эфирного света. Словно безмолвно вызывая две горы силы столкнуться. Звездный свет становится ярче, проникая сквозь незаделанные трещины в потолке, отражая сдерживаемую ярость, готовую выплеснуться из моего запертого сердца и истечь кровью по всему полу.

Он думает, что я люблю его? После всего лишь знакомства? Он шутит, да?

Гнев Августина ощутим, когда он обнажает свой кинжал, покрытый кровью, и с звоном отводит им меч принца от своей шеи.

— Я был готов пощадить твою жизнь и позволить тебе начать войну против моих братьев и сестры, но, похоже, я передумал, — рычит он.

— Боже ты мой, как давно ты чистил эту штуку? — дразнит драконий принц, с наклоном головы разглядывая кинжал Августина. Августин дергает в его сторону оружием. Драконий принц уворачивается, протаскивая свой меч по деревянному полу в демонстрации искр, грозящих поджечь все… особенно мое проклятое сердце.

Эти двое идиотов сейчас серьезно сражаются за мою честь?

— Говорит тот, кто снова не смог соблазнить женщину, — говорит Августин, его глаза сужаются. — Похоже, ничего не изменилось, Сайлас Скорнборн, король драконов, мастер отпугивания женщин, Разрушитель Покрова и отражатель сердец. В будущем, если захочешь такой длинный титул, будь хотя бы честен о его происхождении. Лично я считаю, тебе стоит переименовать себя в Неуклюжего Шипохвоста.

Сайлас останавливается, его внимание, кажется, бомбардируется восхитительным осознанием.

— Ты боишься,