Проклятие любви - Элизабет Штольц

— Он… ЧТО?

— Боги прокляты, Белла, — ахает Максин, останавливая свой победный танец и падая рядом с Беллой на камень. — Талмос убил твоих родителей? — Она вкладывает кинжал в ножны, проводит руками по лицу и выдыхает, добавляя: — Прости, что назвала тебя шпионкой. Я не хотела…

— Все в порядке, — говорит Белла, ее плечи вздрагивают, словно ее знобит. — Я не виню тебя за то, что ты так подумала. Никто больше не знает Таннериан. Это мертвый язык. Или, по крайней мере, он был мертвым языком. Полагаю, теперь он возродился.

— Как ты оказалась в замке? — спрашивает Лили, накидывая свое дырявое платье на плечи Беллы, словно одеяло. — Ты была первой, кто пришел.

— Прежде чем их тела даже остыли… — Белла смотрит прямо перед собой пустым взглядом. — Ну… он… он заставил меня пообещать никогда никому не рассказывать о том, что я узнала из книг. Я была связана клятвой молчания о драконах, о валенорианцах, о Проклятии Любви. Обо всем. Пока я жива. Иначе он бы… — Она дарит нам слабую улыбку, но не заканчивает предложение.

— Иначе он бы убил и тебя, — понимаю я, и листья шелестят над головой.

Белла кивает.

— Думаю, единственная причина, по которой он не убил меня той ночью, — он увидел мою метку. — Она смотрит на свою руку и задирает рукав, рассматривая метку с морщинкой на носу, будто сдерживает новый поток слез… и безнадежно проваливается. — Он, должно быть, решил, что моя магия Хранительницы Памяти может принести ему какую-то пользу. Что запереть меня и заставить полюбить его — лучшее решение, чем рыть мне могилу. Потому что в следующий момент я просыпаюсь в замке, и Регент говорит мне, что у меня есть семь дней, чтобы влюбиться в того самого монстра, который убил мою семью.

— Регент на месте преступления, — фыркает Максин. — Типично.

— Неужели Талмос настолько глуп, чтобы думать, что ты когда-нибудь полюбишь его после этого? — спрашиваю я, и мой голос затихает с ветром. — Он Бог Мудрости. Можно было бы подумать, он понимает… — Наступает мгновение тишины, пока мы обдумываем это.

Максин двигает челюстью, будто пытается осмыслить этот факт.

— Он думал, что страх заставит тебя подчиниться браку?

Белла медленно кивает, ее глаза блестят от слез.

— Думаю, да, — шепчет она, опуская рукав обратно. — Мало ли он знает, — продолжает она, — я скорее умру, чем выйду за него. Ему следовало убить меня вместе с моей семьей, когда был шанс. Потому что теперь я сделаю все, чтобы он страдал вечность в Чистилище. Даже если мне придется пожертвовать собой в конце. С клинком королевы в моей шее, я позабочусь, чтобы он отправился туда вместе со мной.

Образ, который описывает Белла, заставляет дрожь пробежать по моему позвоночнику.

— Нам нужно где-то спрятаться, — говорю я, впиваясь ногтями в ладони. — Здесь, на открытом месте, небезопасно. Кто знает, что скрывается в лесу.

Как волки.

— Куда ты предлагаешь пойти? — хрипит Белла. — Я надеялась, что валенорианцы предоставят нам убежище, но вместо… — Ей не нужно заканчивать мысль, мы и так знаем, что она имеет в виду.

Вместо этого кажется, что все против нас.

— У меня есть идея, — говорит Максин, вскакивая. — Поместье моей семьи в Мунгроуве. Моя демоница-мать даже не заметит, что вы все там. А мой отец? Ну, он практически живет в борделе через город, появляясь дома только чтобы помыться и поесть. Вы можете спрятаться в моей спальне, если хотите. Это, конечно, временное решение, до седьмого дня недели, когда боги будут сосланы в Чистилище вслед за проклятием. Так мы отомстим за семью Беллы. Мы откажемся влюбляться в этих монстров. Мы спрячемся от них, чтобы избежать их гнева. А затем позволим им гнить в их собственном величии и жестокости, пока их не изгонят. Это гениально.

Мы откажемся влюбляться.

Верно.

Я тяжело сглатываю, думая об Августине.

— Ценю твой жест, — Белла трет лицо руками и вздыхает, — но королева не остановится ни перед чем, чтобы выследить нас. Она сделает с твоей семьей то же, что Талмос сделал с моей. Единственное безопасное место было в Валенории. А теперь?

— Мы могли бы попробовать отправиться в мой дом, — вмешивается Лили. — Он заброшен. Так что худшее, что может случиться, — боги найдут нас и потащат обратно в замок.

— Твой дом заброшен, Лили? — спрашиваю я.

Лили кивает.

— Моя бабушка умерла зимой, — говорит она, выдавливая улыбку. — Моя мать умерла весной. Это все, что у меня осталось, пока я не встретила вас троих. — Она подходит к Максин и берет ее за руку. — Что бы ни случилось, у нас хотя бы есть друг у друга. Даже ты, Макси…

Что-то шуршит в листьях.

— Тсс… — говорю я, поднимая руку, чтобы всех заставить замолчать.

Я слышу их раньше, чем вижу. Четыре черные лошади галопом несутся по изгибу реки, будто огонь лижет их копыта, на них четверо солдат Армии Божеств. Их темная энергия душит лес, как густой саван, высасывая весь кислород из моих легких и заставляя меня сжиматься внутрь себя, глубоко в глубину моей души, в место, где процветает отчаяние. Дрожа, я представляю искривленные пальцы стражей, полностью лишенные кожи, или как бы выглядели их лица, если бы они сняли шлемы.

— Армия Нежити, — выдыхаю я. — Они отправили по стражу на каждую из нас.

— О чем ты говоришь? — спрашивает Максин, выхватывая кинжал и кружась. — Я не вижу… — Она резко останавливается. Четыре всадника появляются из деревьев, как врайты, вырвавшиеся из Ада, их крики заглушают звездное небо и погружают лес в чернильно-черный кошмар вечной тьмы, пока это чувство отчаяния не угрожает поглотить меня целиком.

— Ну и блядь! — визжит Лили, срывая свое дырявое платье с плеч Беллы и прижимая его к груди. — Они не сопроводили нас в целости на рынок, но у них нет никаких сомнений, чтобы прийти сюда за нами после того, как дракон пронесся по городу!

— Нам нужно разделиться, — кричит Белла. — Если они поймают нас, они потащат нас обратно в замок, и мы вернемся туда, откуда начали…

В ловушку.

Лили сворачивает резко влево. Белла идет прямо. Максин бежит направо. Я тоже поворачиваю, чтобы бежать, но что-то заставляет меня остановиться. Рука на моем затылке, с толстыми венами и полупрозрачной кожей. Выпученные глаза, торчащие из-под темного плаща, который пахнет так, будто его пропитали неразбавленным ладаном. Старая карга материализуется, казалось бы, из ниоткуда и с силой толкает меня своей тростью вперед, отправляя прямо в заросли кустов, где меня пронзают новые шипы и скрывают листья.

Что… за…