Проклятие любви - Элизабет Штольц

чудовище настолько ужасное, что валенорианцы были вынуждены зарыться глубоко в почву, чтобы избавиться от него. Спустя столетия валенорианцы остаются здесь, боясь подняться на поверхность из страха, что монстр, охотящийся на них, может вернуться.

— Что за монстр? — спрашиваю я.

Белла смотрит на Руну, который качает головой. Между ними повисает мгновение молчания, и ее лицо бледнеет. Затем она серьезно смотрит на меня.

— Валенорианцы не осмеливаются произносить имя монстра, — ее голос становится мрачным и серьезным.

— Если валенорианцы так боятся возвращаться на поверхность, то почему Руну спас нас от того дракона? — спрашиваю я.

Лили скептически косится на Руну, выглядя так, будто все еще убеждена, что он может отрастить крылья и превратиться в демона.

Ответ Руну быстр, и Белла так же быстро передает его сообщение.

— Руну получил указание от Королев Урожая подняться на поверхность сегодня.

— Королевы Урожая? — спрашивает Максин, когда мы поворачиваем за следующий угол. — Кто они?

— Королевы Урожая — это Сестра Осени, Сестра Зимы и Сестра Весны, — сообщает Белла через плечо. — Великая Мать Солнца должна быть их летом, но она отсутствует уже более столетия.

Мы проходим мимо группы людей, которые все выглядят так, будто вырезаны из Фракции Осени, некоторые из них вооружены острыми копьями, другие несут корзины на сгибах рук.

— Королевы Урожая жизненно важны для жизни здесь, — продолжает Белла, добавляя: — они питают магию дерева. Но даже они не могут победить монстра, угрожающего их существованию. Поэтому им нужны мы, якобы. Для какого-то благородного квеста.

— Мы? — выдавливаю я. — Какое это имеет отношение к нам?

Мы проходим мимо женщины в платье из тигровой лилии, которая тащит за собой троих маленьких детей, ее глаза горят так красиво, что напоминают мне о глубокой охре и бархатцах летом. Кстати о лете, я вспоминаю что-то срочное. Что-то знакомое. Это грызущий кусочек информации, который просачивается сквозь швы моего подсознания и срывается с языка прежде, чем я успеваю его поймать.

— Ты упомянула Великую Мать Солнца, — шепчу я Белле под нос. — Почему это имя кажется таким знакомым?

— Она была великим и грозным драконом, — быстро отвечает Белла, когда мы проходим мимо пары в струящихся зеленых одеждах. — Сегодня говорят на ее языке в ее честь, надеясь, что она услышит и вернется.

Я скрещиваю руки на груди и вздыхаю.

Это не отвечает на мой вопрос.

Глава 22

Мы замедляем шаг в конце туннеля, где Руну плечом открывает ближайшую дверь. Он проводит нас внутрь дома, вырезанного в стене, где женщина развалилась на кожаной софе и вяжет крючком одеяло на коленях. Рядом с ней в белой плетеной корзине спит ребенок. Над ними на каминной полке стоят три маленькие статуэтки женщин в черных одеждах с коронами на головах. Изображения Сестры Осени, Сестры Зимы и Сестры Весны, как я полагаю. Не хватает только статуэтки Великой Матери Солнца, которая, по-видимому, была драконом.

— Суер ас туал! БРАСКИЕР?21 — говорит женщина, как только дверь закрывается за нами. Она бросает крючок и указывает пальцем на Руну, ее лицо искажается, будто она сыта по горло его дерьмом. Судя по тому, как она на него смотрит, ему повезло, что она бросила крючок, а не решила использовать его как оружие. Руну, должно быть, думает о том же, потому что он поднимает руки в знак капитуляции и начинает паниковать.

— Ю рас галмам анух. Сеа вал!22 — морщится он.

— Жена Руну хотела бы знать, почему он снова привел домой женщин, — быстро переводит для нас Белла.

— Жена Руну хотела бы знать, почему он снова привел домой больше женщин, — быстро переводит для нас Белла.

«Снова?» — шепчет Максин, глядя на них обоих с неверием.

Руну выдал еще одну серию невнятных слов, и в ответ его жена практически бросается ему на горло. Она пересекает комнату и хватает его за волосы, дергая его голову вниз, чтобы встретиться с ней взглядом на уровне глаз.

— Ама салдруа сиенд га мар, — рычит она ему в лицо. — Дитдит бра. — Она поднимает глаза на нас. — Миенда нилле га Расги. Парнай дуах га лайзе23, — добавляет она, пока Руну морщится под тяжестью ее хватки.

— Жена Руну говорит, что мы должны чувствовать себя как дома. Хотя если она решит убить Руну, мы должны сохранить ее секрет, — неловко объявляет Белла, обходя пару и направляясь к маленькой кухонной нише в углу комнаты. — Ее зовут Расги, кстати.

Максин плюхается на гигантский застывший гриб и выхватывает кинжал из ножен, вонзая его в кусок забытого сыра, который выглядит так, будто лежит там уже несколько недель.

— Скажи Расги, что я полностью за то, чтобы девушки поддерживали девушек. Вот, она даже может воспользоваться моим кинжалом. — Она с глухим стуком кладет кинжал на стол.

— Максин! — визжит Лили, бросаясь через комнату, чтобы быстро конфисковать острый предмет. — Ты не можешь просто так раздавать наше единственное оружие… — Она замолкает и оглядывается на них. Руну и его жена, кажется, не замечают всей этой суеты, учитывая, что они немного заняты своими делами. Похоже, их излишне пылкий спор перерос в шепот, в страсть и пыл, и немного танца языков в придачу.

— Я не думаю, что они собираются кого-то убивать, — делаю я вывод, скрещивая руки на груди и с интересом наклоняя голову, когда они начинают страстно целоваться. — Как думаешь, Белла? Валенорианские женщины часто целуют свою жертву перед тем, как нанести смертельный удар?

Белла делает задумчивый глоток из своего стакана с водой, который, кажется, материализовался из ниоткуда.

— Думаю, она, скорее всего, прямо сейчас планирует гибель Руну, — говорит она, и легкая улыбка скользит по ее губам.

— В таком случае, — говорит Максин, смахивая крошку со стола и выглядя мрачной от того, что ее драгоценный кинжал конфисковали, — Лили, будь душкой и верни мне кинжал, хорошо? Если только ты не хочешь защищать нас всех, если из двери вылезет монстр.

— Ладно, — шипит Лили, возвращая кинжал Максин, только чтобы та воткнула его в другой кусок сыра, несмотря на яростные протесты Лили не… трогать… ничего.

Пока пара снова начинает спорить, я прохожу через комнату, чтобы украдкой выглянуть в окно. Похоже, после всей нашей прогулки по туннелям мы попали в Весеннюю Фракцию города. В частности, мы, кажется, застряли в маленьком здании, окруженном крепостью из золотых листьев и окруженном множеством других зданий, идентичных нашему. Кирпичные и каменные плиты буквально вырастают из земли вокруг дерева, каждое прекраснее другого. Их круглые крыши покрыты