Проклятие любви - Элизабет Штольц

— Эй, Белла? — выпаливает Максин. — Случайно, на каком языке ты говорила?

— Таннериан, — говорит Белла, бормоча что-то себе под нос.

— И что это за язык? — спрашивает Максин, когда роза рассыпается в моих руках.

— Язык драконов, — сообщает Белла. — О боги, я даже не поняла… — Она прижимает руку ко рту, сдерживая писк. Тем временем Максин прячет кинжал в ножны и направляется к двери. Но перед этим она выхватывает стакан Беллы и выливает его содержимое в раковину, останавливаясь только чтобы поблагодарить Расги быстрым кивком.

— Теперь я понимаю, почему они весь вечер смотрели на нас, как на шоколадные шишки, окунутые в магию крови, — говорит Максин, хватая Лили за руку. — Королевы Урожая намерены утром передать нас драконьему королю, который намерен нас убить. Наша смерть — единственный способ окончательно уничтожить богов. Это ловушка.

— Я ГОВОРИЛА… — выпаливает Лили, но Максин зажимает ей рот рукой.

— Уведи нас отсюда, Белла, — рычит Максин.

— Дир кнар джи!28 — говорит Белла приглушенным и взволнованным голосом, бросаясь к выходу и махая Расги и Руну на прощание через плечо. Все вместе мы бежим по венам туннеля и сливаемся с плотным потоком людей, быстро, пока Расги не успела схватить нас своими сильными руками и впрыснуть магию крови в наши вены.

— Мне так жаль, все, — говорит Белла по пути, выглядя уничтоженной. — Это полностью моя вина. Мне не следовало предполагать, что это безопасное место. — Она качает головой, не обращая внимания на потасовку между Лили и Максин, которые спорят, в какой туннель идти. — Мне следовало соединить точки раньше, — продолжает Белла, опуская голову в стыде. — И теперь…

— Мы заблудились! — кричит Лили, когда мы останавливаемся на перекрестке. — Тьфу! Этот день не может стать хуже! — Она сжимает платье и кричит в него.

— Ты забываешь, что Белла — ходячее хранилище памяти, — напоминаю я ей, ободряюще кивая Белле. — Она выведет нас отсюда, несомненно.

— Это хорошая мысль, — соглашается Максин. — Уверена, Белла запомнила каждую какашку жука на всем нашем пути и теперь использует их как хлебные крошки, чтобы найти выход. Более того, я готова поспорить, что она дала каждой из них имя. Видите? Эта какашка жука — Ларри.

Белла машет нам за угол, и мы следуем за ней по лестнице.

Глава 23

Лес окутан тьмой и скрыт тенями, напоминая сон. И вот опять мое бешено бьющееся сердце не может выкинуть его из головы. Августин. Вся причина, по которой я вообще оказалась в этой передряге. Дьявол во плоти, который так беззаботно врывается в жизнь женщин, вырывает их из дома и бросает в своем замке, где держит их в плену вечно — как мою сестру, которую забросили среди звезд. Он монстр. Самое проклятие моего существования. Одурманивающий наркотик, который быстро распространился по моей крови, пока не достиг сердца, зажигая внутри меня шипящую бурю, которая становится все более дикой каждый раз, когда его образ всплывает в памяти. Ты не можешь влюбиться в него, Шей, как бы твое бьющееся, грохочущее сердце ни жаждало его прикосновения. Ты дала обещание своим подругам, но что важнее… обещание себе. Ты должна сопротивляться.

— И, пожалуйста, не говори, что это из какой-то книги, которую ты прочитала своим огромным мозгом, — говорит Максин, приставив кинжал к горлу Беллы. — Твой акцент звучал слишком отточенно, будто ты сама через это прошла.

Белла зажмуривается и медленно поднимает руки.

— Что происходит? — выпаливаю я, хватая Максин за руку и насильно опуская ее клинок от горла Беллы.

— Белла — шпионка врага, вот что происходит, — отрезает Максин, дергая подбородком в сторону Беллы. — Она завела нас прямо в их ловушку. Скажи ей, Белла. Скажи, что это все было частью твоего злого плана.

— О, не будь смешной, — выдавливаю я смех. — Белла — единственная причина, по которой мы сейчас не заперты в какой-нибудь застывшей тюремной камере. Ты прекрасно знаешь, что никто из нас не нашел бы выход без нее. Правда, Белла? — Я резко поворачиваю голову к ней, внезапно чувствуя нервное беспокойство, что, возможно, я ошибаюсь.

Белла благодарно кивает мне, и облегчение разливается по моему сердцу.

— Но она знала их язык! — пищит Лили, прижимая платье к телу.

— И я уверена, что для этого есть совершенно логичное объяснение, — решаю я сквозь стиснутые зубы. — Объяснение, которое не требует клинка у горла. Более того, — я вырываю кинжал из рук Максин и держу его вне ее досягаемости, — я забираю это.

— Эй! Верни! — ворчит она.

— Только если пообещаешь больше не направлять его на Беллу, — парирую я.

— Ладно! — сдается Максин, сжимая пальцы по бокам, словно чешется от желания вернуть клинок. — Я клянусь никогда больше не направлять кинжал на горло никому из моих подруг, даже если они пытаются меня убить. А теперь отдай.

Пока я внутренне борюсь с решением, отдавать ли ей клинок, Белла приседает на корточки, чтобы изучить следы на тропинке, слабо светящиеся в свете серебряной луны. Она проводит пальцами по изгибам на земле и говорит:

— Я выучила Таннериан по запрещенным книгам, зарытым в винном погребе моей семьи. — Она делает паузу, чтобы стряхнуть грязь с рук. — Я бы показала вам книги, но, к сожалению, их конфисковали боги. — Она поднимается на ноги и смотрит на каждую из нас, задерживая взгляд на мне. — Я сделала глупость, нечто непоправимое. Я…

Ее ноги подкашиваются, будто она пытается держаться, но не справляется.

— Что случилось? — спрашиваю я, роняя клинок и бросаясь поддержать ее до того, как она упадет. Максин подхватывает кинжал и танцует победный танец за моей спиной.

Белла выдыхает мне в шею, опираясь всем весом на меня.

— Я взяла один из запрещенных томов моего деда в Гренору, чтобы почитать его у моего любимого фонтана, — говорит она, и в голосе звучит истерика. — Но когда я пришла, он выпал из моей сумки, и кто-то его заметил. Они донесли на меня богам в обмен на магию крови, и…

— И боги пришли, чтобы конфисковать его, — догадываюсь я, помогая ей найти камень, чтобы сесть.

Белла кивает, пока я осторожно опускаю ее на камень.

— Это был Бог Мудрости, — говорит она, и слеза скатывается по ее щеке. — Он появился у нашего дома. Мои родители сделали все, чтобы спрятать меня. — Она притягивает колени к груди и начинает раскачиваться взад-вперед. — Он так хотел эту книгу, но они не выдали мое местонахождение, поэтому он убил… он убил… их.

Дрожь