Проклятие любви - Элизабет Штольц

— Почему нет? — спрашивает Августин, скользя рукой по моей талии и притягивая меня ближе.

— Ты прекрасно знаешь почему. — Я глубоко выдыхаю, когда его рука медленно скользит под мою рубашку и удобно ложится на мою поясницу. Все напряжение в моем теле исчезает, когда я смотрю на него и моргаю, почти забывая, о чем говорила.

— Это против правил, — выдавливаю я еще один вздох, желая, чтобы он остался навсегда.

— А. Я никогда не был силен в правилах, — шепчет он.

— Война. — Мой желудок покалывает от тепла, исходящего от его пальцев. Он прижимается лбом к моему лбу, пока я продолжаю: — Мы по разные стороны. Уже одно это должно быть достаточным сдерживающим фактором. Что, если кто-то застанет нас здесь?

— Единственная сторона, которую я вижу, — это та, где мы с тобой свободны, — отвечает он, притягивая меня для поцелуя, полного страсти и желания.

— Шэдоу? — говорит Белла, щелкая пальцами у моего лица.

Я трясу головой, позволяя глазам привыкнуть к настоящему моменту.

— Прости, — говорю я, и мои губы покалывают от того, насколько реальным был этот поцелуй.

Какого хрена со мной происходит?

Мужчина слегка улыбается и указывает на большое дерево позади себя.

— Танесиа виен16.

— Думаю, он хочет, чтобы мы последовали за ним в большое дерево, — объясняет Белла, переводя взгляд между мной и крошечной розой в моих руках. Розой, которая, клянусь, мерцает бледно-голубыми и нежно-белыми оттенками, пока я не моргаю, и она снова становится красной.

— Следовать за ним в дерево? Только через мой труп, — фыркает Лили, останавливаясь под гигантским зубастым цветком, который лениво свешивается из куста. Цветок вздрагивает, вытягивается выше и нависает над ее головой. Максин отталкивает ее за мгновение до того, как он наносит удар, и они обе падают на лесную подстилку, в ужасе визжа, когда цветок беспомощно щелкает в том месте, где они только что стояли.

— Значит, истории правдивы! — кричит Лили, отталкивая Максин и вскакивая на ноги. — Эта часть леса действительно пожирает людей заживо!

Максин остается лежать на спине, задыхаясь и хватая ртом воздух.

— «Спасибо» было бы достаточно. Но да, конечно.

Лили протягивает руку, помогая Максин встать, бормоча что-то вроде: — Спасибо, что не толкнула меня в цветок, Максин. Как это мило с твоей стороны. Хотя, учитывая, как сильно ты меня ненавидишь, я немного шокирована таким поворотом событий.

Максин берет ее руку и поднимается, отряхиваясь, и говорит:

— Ненависть — это последнее, что я к тебе чувствую, Лили. Если только ты не учитываешь, как сильно Шей, по ее словам, ненавидит Бога Снов, тогда, полагаю, я ненавижу тебя безмерно.

— Меня? — Я указываю пальцем на себя.

— Не смей впутывать сюда Шей, — говорит Лили, сворачивая свое дырявое платье и засовывая его под мышку. — Это между мной и тобой, Макси. Скажи мне, что ты на самом деле чувствуешь ко мне, и покончим с этим. Давай. Ты знаешь, что хочешь.

— Ты первая, — замечает Максин, ее ноздри раздуваются.

Белла прочищает горло и делает осторожный шаг вперед. Остальные поворачиваются и смотрят.

— Ас йири ту ниа аскараи мар та?17 — спрашивает она незнакомца, ее голос возвышается над какофонией леса с идеальным, отточенным акцентом. Все это так неожиданно, что я роняю розу из рук. Она падает на землю.

Глаза новоприбывшего широко раскрываются, его любопытное выражение медленно переходит в улыбку.

— Ларки йиски18, — отвечает он Белле. — Аскари мар та сиелле ун аллитери эстелла десимионс.

— Подожди, — говорит Максин с поднятой рукой, переводя взгляд между ними. — Ты говоришь на его языке, Белла?

Белла коротко кивает, а затем погружается в разговор с незнакомцем, будто они давно потерянные друзья. Тем временем Лили продолжает свою пространную тираду о том, как сильно Максин ее ненавидит, на что Максин упрекает Лили в том, как ее голос режет слух. Пока они все заняты, эм… этим, я наклоняюсь, чтобы рассмотреть маленькую розу, и обнаруживаю, что ее цвет уже изменился. Теперь она красивого лавандового небесного оттенка, который становится ледяным в тот момент, когда рев дракона разрывает поляну.

Дракон.

— Танессиа19! — кричит мужчина, отрывая взгляд от Беллы и жестом приглашая нас всех поспешить через дверь, вырезанную в стволе дерева. Я подбираю ледяную розу и делаю именно то, что он просит, только потому, что мое сердце колотится в грудной клетке.

Он вернулся.

Дракон. Настоящий, плотоядный дракон. С серебряными шпилями вместо рогов и глазами, сверкающими, как заледеневший лед, а также с очень большим животом, идеально приспособленным для переваривания человеческих внутренностей, и ртом, достаточно большим, чтобы проглотить нас всех за один укус. Я не думаю, что когда-либо бегала так быстро в своей жизни. И да, я учитываю тот факт, что следовать за незнакомцем в дерево — в части леса, известной тем, что люди в ней исчезают, — не совсем разумно. Но учитывая, что дракон сейчас низко кружит над лесом, я проношусь сквозь дверь и влетаю внутрь.

Дверь с тяжелым стуком запечатывается за нами, и на долгое мгновение единственный звук, который я слышу, — это наше коллективное дыхание. Стены здесь пропитаны мягким золотым светом, а потолок украшен спутанными гроздьями лиан глицинии. Пространство, прямо скажем, не большое, но и не клаустрофобное. Оно достаточно велико, чтобы вместить крошечную лестницу, вырезанную в полу, скользкую от мха и растущих грибов — лестницу, в которую исчезает мужчина, его силуэт растворяется во тьме.

— Не могу поверить, что драконы существуют, — говорит Лили, практически вырывая слова из моего рта. Она прислоняется к стволу дерева, пытаясь перевести дыхание, и добавляет: — Как это вообще возможно?

Белла выдыхает задержанное дыхание, выглядя такой же потерянной, как и я сейчас.

— Этого не должно быть на самом деле, — предполагает она. — Если только…

— Если только? — спрашивает Максин.

— Если только одна из Великих Матерей не поспособствовал их возвращению из Чистилища, — отвечает она, и ее брови медленно поднимаются. — Что может означать только одно. — Она оглядывается на каждую из нас, сжимая губы в беспокойстве. — Грядет война.

С этими словами она хватается за перила и спускается по ступеням по две за раз, погружаясь в темноту за мужчиной, пока остальные обмениваются нервными взглядами.

— Полагаю, нам стоит последовать за ней, — предлагаю я напряженным голосом. Как по команде, дракон издает еще один кристально чистый рев над поляной, который на этот раз звучит еще ближе.

— Похоже, это наш единственный вариант, — соглашается Максин, кивая. — Знаешь, прежде