Проклятие любви - Элизабет Штольц

— Я тоже не хочу расставаться с тобой, знаешь, — шепчет он, проводя подушечкой большого пальца по моей нижней губе. — Но я уже перебрал все возможные сценарии, и это единственный, где ты не умираешь.

— Умираю? — хриплю я.

— Йиски трис йирее деа ту?11 — вмешивается одна из Королев Урожая.

— Трис блак терар12, — отвечает Августин, делая шаг назад от меня.

Я не скрываю стона презрения.

— О чем вы сейчас говорите? — спрашиваю я. — О моей неминуемой гибели, возможно?

— Она говорит, что от тебя пахнет драконом, и хочет знать, когда ты в последний раз мылась, — сообщает мне Августин, каким-то образом сохраняя серьезное лицо.

— Что? — шиплю я. — Что ты ей сказал?

— Десять лун назад, — говорит он с игривым блеском в глазах.

Мой рот открывается.

— Это неправда! Я моюсь кажду… — Женщина морщит нос, вероятно, показывая, что не одобряет мою гигиену или ее отсутствие. Но прежде чем я успеваю защитить свою честь, она хватает меня за руку и увлекает в деревья.

— Подожди. Ты не идешь с нами? — кричу я Августину через плечо.

Его ответ пронзает мое сердце.

— Защитные чары не сработают, если я буду рядом. Прощай, Ворона. Мы скоро встретимся.

Глава 20

— Шей, просыпайся.

Я моргаю, прогоняя сонную одурь, застрявшую в веках, и смотрю на стратосферу над головой. Мне требуется мгновение, чтобы понять, что моя спина прижата к прохладной плите бетона, и еще больше времени, чтобы осознать, что мои друзья окружили меня на мосту с обеспокоенными лицами.

Это был всего лишь сон. Это было не по-настоящему.

Похоже, толпа на мосту рассеялась, потому что он совершенно пуст, если не считать моих друзей, склонившихся надо мной с тревожными взглядами. Брови Лили сведены так плотно, что это портит ее безупречную кожу. Максин складывается в крендель позади меня, поддерживая мою верхнюю часть тела руками. Белла расхаживает взад-вперед со сцепленными за спиной руками, чуть не врезаясь в Регента, который стоит на внешнем краю моста, прямо там, где он переходит в лужок.

— Ч… что случилось? — спрашиваю я.

— Боги вмешались за вас, — говорит Регент, отступая с пути Беллы и вставая прямо перед солнцем, его силуэт отбрасывает на нас тень в форме дворецкого. — Разве это не чудесно?

— Клянусь всеми богами, если он снова скажет «чудесно», я лично засуну ему в глотку стекло и заставлю его жевать, — бормочет Максин под нос.

— Что ты имеешь в виду, «боги вмешались за нас»? — спрашиваю я.

Регент поправляет воротник рубашки и сглатывает, словно не уверен, как на это ответить.

— Вспыхнула молния, и все бандиты, которые преследовали нас, превратились в пепел, — говорит Белла. Она перестает расхаживать и останавливается. Она внимательно изучает меня, затем указывает на кучу разбитого стекла слева от себя, окруженную завитками кружащегося пепла, который взлетает на крыльях ветра. Ворона взлетает над головой, позволяя ветру нести ее над рекой, не взмахивая крыльями. Это была бы красивая сцена, если бы не была такой жуткой.

— Стой, — выдыхаю я, садясь немного прямее. — Ты говоришь, что эта куча пепла — кремированные останки наших нападавших? — Я указываю на кружащуюся пыль.

Белла резко кивает. Максин и Лили медленно кивают вместе с ней. Даже Регент кивает, скрипя зубами, словно все еще переживает то, чему стал свидетелем.

— Должно быть, это были боги, — говорит он, словно убеждая себя. — В королевстве нет смертной магии, способной на такое. Даже Призывающая Бурю не может испепелить столько людей за раз. Это невозможно.

Мои три подруги смотрят на меня, их глаза расширяются, словно они только что вспомнили, как назвала меня жрица Серафина. Призывающая Бурю.

— Да… — слабо говорю я, думая о своей сестре, и у меня пересыхает в горле. — Должно быть, это были боги.

Мы вчетвером следуем за Регентом с моста и поднимаемся по склону невысокого холма, поднимающегося к Небесам. Я смутно помню этот гребень утеса по карте с уроков картографии, только потому что он ведет к лучшему рынку во всей земле — Золотому Базару. Хотя, признаться, я не понимаю, почему его назвали Золотым Базаром, учитывая, какой он бирюзовый.

Рынок расположен на изумрудно-зеленой террасе, усеянной статуями богов, все они окружают стеклянно-бирюзовый павильон в форме гигантской звезды. Под павильоном находятся сотни торговых столов, уставленных самодельными шкатулками, древними брошами, восковыми пуговицами и изделиями из селадоновой13 керамики в виде драконов. Здесь же браслеты, ожерелья и красивые серьги, а также фантастические картины и туфли, инкрустированные бриллиантами. Все это сверкает на меня оттенками циана и аквамарина, почти так, будто другие цвета — красный, оранжевый и розовый — в этом месте не существуют.

Лили снимает ожерелье с торгового стола.

— Красиво, — говорит она, коротко кивая продавщице. Продавщица кивает в ответ, древняя и мрачная, почти так, будто ожидает, что Лили украдет его и сбежит. Через несколько столов меня окутывают ароматные специи, от которых слезятся глаза, а также запах свежеиспеченного коричного хлеба, медовых яблочных пирожков и какого-то пушистого пудинга, от всего этого мой желудок воет.

— Посмотрите на это! — кричит Лили, ее сверкающие глаза замечают сиреневое платье из прозрачного шифона, развевающееся на ветру рядом с прилавком в форме сундука с сокровищами. Она хватает Регента за руку и тащит его в сторону маленькой лавки, где втягивает его в глубокий разговор с швеей, которая выглядит очень довольной.

Тем временем Белла тянет меня в противоположную сторону.

— Я уже ходила этим путем с папой, — шепчет она, опустив голову и держа меня под руку. — Валенория всего в нескольких милях к востоку. Если мы сможем добраться туда пешком, никто не заметит нашего отсутствия, мы сможем найти убежище с валенорианцами под землей. Легенда гласит, что они построили целые города под стволами древних деревьев, зарываясь так глубоко в лесную подстилку, что просыпаются и целуют ядро планеты каждое утро. — Она протаскивает меня мимо прилавка со странными тарелками, а затем за угол, не сбавляя шага, пока мы не скрываемся из виду Регента. — Говорят, валенорианцев невозможно найти, если они не хотят, чтобы их нашли. Похоже, даже боги не могут определить их местонахождение.

— Валенория? — спрашиваю я, узнавая это название откуда-то.

Белла кивает.

— Валенорианцы — это миф, — вмешивается голос незнакомки, принадлежащей красивой женщине с копной длинных косичек, которая смотрит на нас дикими, необузданными глазами.

Белла хмурится и останавливается перед лавкой, разглядывая разложенные перед нами товары.