Проклятие любви - Элизабет Штольц

на землю. Ее руки ударяются о булыжник, и она смотрит на нас, капелька пота выступает на ее лбу. — Я, эм… — Она замолкает, ее щеки заливаются румянцем. — Кажется, я немного переборщила.

— Немного? — Белла смотрит на нее мертвым взглядом.

Я протягиваю руку, чтобы помочь ей встать. Она берет ее.

— Ну да. Было ощущение, что я свободно падаю сквозь время и пространство, — продолжает она, отряхиваясь. — Я увидела эту большую зияющую черную дыру и подумала, что это мой конец. Понимаешь? Но затем она проглотила меня и выплюнула обратно сюда… с вами. Довольно странный поворот событий. — Она опирается рукой о дверной проем, но ее ладонь ударяется о кирпичную стену. — Постойте. Что случилось с волшебной дверью? — спрашивает она, поворачиваясь и ища ее. — Она только что была здесь. — Она снова хлопает по стене, будто пытается заставить дверь появиться. — Это не смешно. Как мы вернемся в замок, если дверь пропала? Почему никто больше не паникует?

Я смотрю в темный переулок и пожимаю плечами.

Потому что мы свободны, Дурочка.

— Двери замка, должно быть, снова изменились, — решает Регент, скрежеща зубами. — Но не волнуйтесь. Один из богов придет за нами, когда мы закончим нашу маленькую прогулку по рынку! Я почти уверен в этом. А теперь следуйте за мной. Сюда, леди! — кричит он через плечо, удаляясь. Мы устремляемся за ним, и в ушах ревет шум воды, доносящийся откуда-то из-за угла.

Соседняя улица вымощена не булыжником, а каналами. Гондолы всех оттенков канареечно-желтого и вызывающе-розового заполняют волнистые реки, словно павлины в ванне, перевозя людей по извилистым водным путям города, многие из которых одеты в безупречные костюмы и домотканые платья. Я останавливаюсь у перил, чтобы впитать все это, и меня внезапно захлестывает волна эмоций. Черт возьми. Я свободна. Я могу слиться с рекой, которая течет параллельно мне. Я могу превратиться в морскую русалку. Я наконец могу научиться быть пиратом и освоить искусство морских песен. Возможности безграничны, но все еще кажутся такими далекими.

— Не забывай, Птичка, королева выследит тебя и найдет на краю вселенной… — Я практически слышу голос Августина, эхом раздающийся в моей голове, гасящий мое возбуждение.

— Идем, Шей, — говорит Белла. Она хватает меня за запястье и тянет за остальными. Я даже не заметила, как отстала. Вероятно, потому что слишком любовалась розовеющим небом, расписанным чайками, и вереницей коттеджей на скалах, каждый такой же яркий и веселый, как сахарная слива. Это место именно такое, как я себе представляла.

Регент замедляет шаг у моста из переливающегося камня, который перекинут через ближайший канал, словно парящая балка, соединяющая тонкие пешеходные тропинки города астральной нитью. На нем толпы людей снуют туда-сюда, некоторые останавливаются, чтобы перегнуться через перила, будто пытаясь разглядеть черную точку на горизонте.

— Ворона! — кричит женщина. Она немедленно падает на колени и начинает умолять далекую птицу о благословении, что провоцирует толпу. Когда черная птица проносится мимо, бородатый мужчина чуть не выбрасывается за перила, пытаясь поймать ее. Третий бродяга трясет свою клетку, как безумный, ее металлические прутья гремят и звенят при каждом движении.

— Эй, вернись! — кричит он ей.

— Что они делают? — спрашиваю я, щурясь на них.

— Они ищут Ворону, — объясняет Регент. — С тех пор как королева назначила денежное вознаграждение тому, кто доставит ей птицу, некоторые совсем обезумели в поисках. Совсем недавно в тронный зал принесли сорок семь ворон, все в клетках. — Его брови медленно приподнимаются от воспоминания. Мимо проходят несколько человек, бросая быстрые взгляды в нашу сторону. Регент понижает голос, чтобы они не подслушали. — Королева всех их отослала. Приказала выпустить во дворе. Птицы были в восторге. Люди, которые ехали несколько дней на лошадях, чтобы доставить их ей? Не очень.

— Какую именно Ворону? — спрашиваю я, и у меня пересыхает в горле.

Регент опирается на перила и смотрит на проплывающий корабль.

— Понятия не имею. К тому времени, как это проклятие закончится, она увидит каждую птицу от сюда до Моря Левиафан, и все равно не будет удовлетворена, думаю. — Его глаза расширяются, будто он внезапно понял, что плохо отозвался о ней. Не то чтобы я могла его винить. Я тоже плохо отзывалась бы о том, кто отрезал мне пальцы, заслуженно или нет.

— Мы можем идти? — спрашивает Лили, вставая на цыпочки, чтобы лучше видеть, что происходит дальше по мосту. — Я умираю с голоду, и моя одежда влажная. Мне нужно переодеться и перекусить, живо.

— Как только толпа расступится, мы сможем пройти, — говорит Регент, указывая на поток людей, собравшихся вокруг птицы и ее друзей. Я насчитываю шесть ворон, все они кружат над мостом и каркают, словно дразнят зевак нарочно.

— Как хочешь, — пожимает плечами Лили, отходя от перил и беззаботно убегая по мосту, оставляя нас позади. Я наблюдаю, как она проскальзывает между двумя мужчинами, затем огибает женщину. Несколько человек толкают ее локтями, замедляя, и она останавливается, чтобы выругаться на них. В какой-то момент она перелезает через клетку и перепрыгивает через плечи мужчины, чтобы пройти. Но она, кажется, продвигается. Быстрее, чем мы, в любом случае.

— Шэдоу, ты в порядке? — спрашивает Белла.

Я киваю ей, хотя внутри все переворачивается.

— Да, просто боюсь высоты, — говорю я. Белла улыбается мне, выглядя удовлетворенной этим ответом, хотя это далеко от правды. Правда в том, что я отдала бы все, чтобы лететь рядом с этими воронами, которые уже унеслись к коттеджам на скалах, увеличивая расстояние между собой и людьми на мосту. Толпа рассеивается.

— Полагаю, нам стоит найти Лили, — вздыхает Максин, просовывая руки под наши с Беллой локти и проталкивая нас сквозь разрыв в толпе. — Если, конечно, следующей не прилетит настоящая Ворона. Я слышала что-то об этом пророчестве. Вроде как о какой-то прославленной вороне, которая прилетит выклевывать всем глаза или что-то в этом роде?

— Придержи язык, если не хочешь, чтобы его украли, — говорит Регент позади нас.

Рот Максин открывается.

— Прости?

— Этот проход в Райверхолл — опасный, — говорит Регент, когда мы догоняем Лили, которая уже прекратила путь к рынку, чтобы поспорить с кем-то о том, что наступили на ее сапог. Агрессор достает нож, и глаза Лили расширяются. — Люди здесь не примут доброжелательно, если вы будете насмехаться над их драгоценной птицей, — быстро добавляет Регент, подбегая к мужчине и всовывая ему в руку флакон магии крови, чтобы тот ушел. Это срабатывает. Но он выглядит недовольным.

— Ты это видела? — ахает Лили, когда мужчина исчезает в толпе. — Он пытался меня убить!

— Как я уже сказал, — констатирует Регент, переводя взгляд между нами