Проклятие любви - Элизабет Штольц

и память тех, кто вокруг тебя. Их воспоминания просто глубже, скрыты дальше под поверхностью, ожидая, чтобы их раскрыли. А теперь вызови воспоминание у своей подруги и попробуй сама.

— Ладно, — выдыхает Белла. Затем она поворачивается ко мне и протягивает руки. — Шей?

— Предупреждаю, — кривлюсь я, — единственные воспоминания, которые ты там найдешь, — из приюта, где я выросла, и, возможно, какие-то видения Эрика в компрометирующих позах.

— В компрометирующих положениях? — выкашливает Максин.

— Твои воспоминания не могут быть хуже моих, — говорит мне Белла. Я смотрю на нее безмолвно, когда она зажмуривается.

Какие воспоминания она хранит, причиняющие ей столько страданий?

— Я не могу, — стонет она через несколько минут, разжимая хватку на моих руках.

— Можешь, — подбадривает ее жрица Серафина. — Попробуй снова.

— Не получится, — раздражается Белла. — Стены воспоминаний Шэдоу слишком плотные. Это как пытаться прорвать плотину каплей воды.

Брови жрицы хмурятся.

— Попробуй с кем-то другим.

Белла берет за руки Максин, которая тихо бормочет что-то о том, что Белла — чернильное пятно на земле. Они сидят вместе в тишине, сверкающий свет обвивает их сцепленные руки, и только глаза Беллы распахиваются, когда она ловит воздух.

— Что ты увидела? — спрашивает жрица, подаваясь вперед.

— Все, — выдавливает Белла, делая глоток сока. — Я видела все. Включая момент, когда Максин потеряла…

— Не надо. — Максин стучит кулаком по столу. — Это между мной и Галиеном. Тебя не приглашали.

— Да, — Белла трет глаза, словно жалея, что не видела этого.

Губы жрицы изгибаются в улыбку.

— Прекрасно, Белла, а теперь выбери воспоминание и измени его.

— Что? — выдыхает Белла.

— Что? — рычит Максин.

Жрица слегка машет им рукой.

— О, не нужно выбирать что-то важное. Просто выбери воспоминание, которое кажется бессмысленным, и слегка измени его.

— Как она узнает, какое воспоминание незначительное? — Голос Максин поднимается на октаву, ее глаза расширяются от паники. — Она не может попробовать на Лили? — Она указывает на Лили. — Ее мозг все равно что мешок картошки. Измени одну картошку, остальные не заметят.

Лили втыкает нож в круассан Максин.

— Ребята, прекратите ссориться, — бормочу я без особого энтузиазма, хотя мне наполовину любопытно, что произойдет, если они продолжат.

— Все в порядке. Я сомневаюсь, что смогу манипулировать чьими-то воспоминаниями, — вздыхает Белла. — Это пустая трата времени.

— Ты никогда не узнаешь, если не попробуешь. — Глаза жрицы сверкают от удовольствия.

Белла вздыхает, затем смотрит на Максин.

— Ты помнишь тот момент, когда он разбил твое сердце под дождем? Настоящую причину, по которой ты пришла в замок?

Максин сжимает кулаки.

— Да, — шепчет она.

— Я могу изменить это, — шепчет Белла.

Понятия не имею, о чем они говорят, но предполагаю, что это связано с тем конкретным воспоминанием, в которое Белла только что вторглась.

Максин сжимает руки Беллы, когда слеза катится по ее щеке.

— Сделай свое черное дело, — шепчет она в ответ. Золотая нить вырывается из пальцев Беллы и обвивается вокруг руки Максин, и в ответ слезы Максин прекращаются, а ее губы изгибаются в улыбке.

— Его больше нет, — говорит Белла, похлопывая ее по руке. Максин смотрит на нее в замешательстве, затем убирает руки на колени.

— Прекрасно, Белла! — восклицает жрица с одобрительным кивком. — А теперь представь, что ты могла бы сделать с врагами с такой силой.

— Подожди, почему это не сработало с Шэдоу? — выпаливает Лили, превращая горько-сладкий момент в нечто резкое и колкое. Взгляд жрицы Серафины устремляется на меня через стол, ее голова поворачивается так быстро, будто она оценивает собственные причины неудачи заклинания памяти.

— Шэдоу, теперь твоя очередь, — говорит она, вскидывая брови. — Расскажи нам, какой силой ты обладаешь?

Я засовываю в рот лепешку, обдумывая, как выкрутиться из этой ситуации. Когда это не помогает, я говорю:

— Почему бы Максин не пойти первой?

Максин без колебаний раскрывает ладонь и выпускает сноп пламени, которым зажигает ближайший подсвечник. Но сначала она поджигает свои браслеты и начинает кружить ими, как огненным лассо.

— Ты хочешь сжечь весь этот гребаный замок дотла? — упрекает ее Лили.

— Ну… вроде того, — замечает Максин, возвращая браслеты на стол и наблюдая, как их угли угасают, только чтобы маленькие язычки пламени подожгли скатерть. Лили пытается сбить их платком, но терпит неудачу.

— Очень хорошо, Максин, — говорит жрица Серафина, подхватывая стакан воды и выливая его на огонь, мгновенно его затушив. — Но, к сожалению, мисс Лейбе права. Лучше воздержаться от поджога замка. Шэдоу, твоя очередь.

Я в замешательстве смотрю на нее.

— Закрой глаза и протяни руки, — говорит Солара, материализуясь откуда-то позади меня. — Делай сейчас, — шипит она, заставляя меня встрепенуться. Сбитая с толку, я подчиняюсь ее приказу. И с потолка начинают падать капли дождя, ударяя по чашкам и впитываясь в выпечку, делая все мокрым, кроме надкушенной лепешки в моей руке. Каким-то образом Солара умудрилась испортить наш сахарный обед и погасить свечу, которую только что зажгла Максин, даже не вспотев.

— Ты Призывающая Бурю, — говорит жрица, глядя на меня в неверии. — Твоя метка должна быть в виде капли дождя. Можно мне взглянуть?

Солара коротко кивает мне и исчезает в тумане. К счастью, мне не нужно притворяться с ответом жрице, потому что дверь снова распахивается, на этот раз отправляя мое колотящееся сердце прямо в яму желудка, где оно разбивается о мои жизненно важные органы и вышибает дыхание из груди.

Идеальное время.

Глава 18

В дверях стоит Регент с широкой улыбкой на лице — такой широкой, что она кажется ненастоящей.

— У меня чудесные новости! — восклицает он. Приглядевшись, я замечаю, что его глаза опухшие и красные, будто он плакал. — Я веду вас всех на Золотой Базар по приказу Ее Величества королевы. Попрощайтесь с жрицей Серафиной и следуйте за мной. — Из него вырывается маленькая икота, затем всхлип, и он сморкается в платок.

Жрица одаривает Регента испепеляющим взглядом.

— Мы здесь не закончили.

— Планы изменились, — парирует Регент, пряча платок в карман и похлопывая по нему.

Жрица подозрительно смотрит на него, ее взгляд скользит по его руке.

— Я думала, меня отправили отвлекать их, пока тебя наказывают? Или она уже закончила отрезать тебе конечности?

Регент поднимает руку. Все ахают… даже я.

Потому что трех его пальцев нет.

— Она закончила, — подтверждает Регент с очередным всхлипом. — Пока что, — добавляет он пискляво.

— Понятно… — отвечает жрица, и в ее голосе нет ни капли сочувствия. — Что ж, когда я закончу с ними, можешь забирать.

Регент прячет руку обратно в карман.

— Королева просит вашего присутствия немедленно, жрица Серафина. Это вопрос крайней срочности. Мне поручено отвести этих прекрасных леди