Проклятие любви - Элизабет Штольц

Откуда он взялся?

— Бегите! — кричит Лили.

В порыве движения она ныряет за скалодром. Максин карабкается на статую в центре двора и обхватывает бедрами шею Бога Войны, словно готовится наблюдать за бойней как платный зритель. Белла хватает меня за руку и тащит вверх по узкой лестнице на задней стороне двора, которая выходит на низко висящий балкон. Высота здесь заставляет меня чувствовать себя шатко, поэтому я хватаюсь за перила для опоры, только чтобы понять, что волки движутся как бесшумная тень во дворе внизу.

Фира без труда вцепляется в шею первого стража. Он падает, как груз, под ее длинными зубами. Кровь брызжет и хлещет, образуя пятнистую лужу темной жижи, которая свертывается над кучами сорняков. Второй страж поскальзывается в этой луже жижи, когда Войд нападает на него следом, его большие красивые челюсти смыкаются на его нагруднике и разрывают его на куски. Металл становится хрупким, как жидкость, под пастью Войда, когда он разоблачает стража таким, какой он есть на самом деле: монстром. Вонючим монстром, к тому же, чья пятнистая кожа выглядит так, будто ее сшили из бледно-серых уродств, и… а… похоже, у него все-таки были органы.

Страж падает замертво.

— Не дайте им уйти! — кричит Флинт откуда-то издалека, его голос заглушается низким рычанием Фиры, которая оскаливается на него в предупреждении.

Хорошая девочка.

Я перегибаюсь через перила, отчаянно ища служанок. Но как только я моргаю, двор подо мной искажается, расплываясь, как масло по воде. Я слышу, как кто-то зовет меня по имени, но голос неразборчив и приглушен, будто я заперта под водой.

Моя хватка ослабевает ровно настолько, чтобы опрокинуть меня вперед, сбрасывая в место, где земля больше не существует. Туман становится небом под моими ногами. Из моего горла не вырывается крика. Вероятно, потому что у меня нет на него времени. Меня охватывает болезненное ощущение невесомости и внезапное невозможное понимание того, что я падаю на смерть.

Падаю…

Падаю…

И больше никого нет, кто мог бы поймать меня, кроме богов.

То есть, если они вообще слушают.

Глава 17

Лили падает лицом в кровать. Белла прислоняется к книжному шкафу и притягивает колени к груди. Максин садится на ковер и начинает возиться с катушкой пряжи в тщетной попытке сплести из нее браслет. Тем временем я смотрю на балдахин из разноцветных страз, мерцающих над моей головой. Они впитывают отражения света, а затем выплевывают их в танце сияния.

Подожди. Как я сюда попала?

Последнее, что я помню, — я парила.

Нет. Я падала.

Стремительно падала на землю в центробежном движении.

Приземлилась в идеально очерченных, мускулистых руках.

В его руках.

— Доброе утро, соня! — говорит Максин, едва удостоив меня взглядом. Ее голос эхом разносится по четырехугольной комнате, как сирена моря, заставляя помещение гудеть, будто оно живое. Это какофония звука и вибрации, напоминающая нервы, гудящие в моем теле. Ощущение, которое заставляет меня зарываться в глубину одеяла и еще глубже в свою душу, пытаясь восстановить то, что произошло ранее, насколько это возможно.

— Теперь я понимаю, почему Бог Снов выбрал тебя, — добавляет она без паузы. — Ты всегда прячешься в каком-то уголке снов, не так ли? Не то чтобы я осуждаю. Я завидую, правда. Думаю, такое существование было бы довольно мирным. Хотя, возможно, в следующий раз постарайся не засыпать, когда перегибаешься через перила?

Лили бессвязно бормочет что-то с другого конца комнаты, уткнувшись лицом в подушку.

— Простите Лили, — вздыхает Максин с театральностью. — Она все еще переживает из-за того, что кто-то сегодня днем пытался ее отравить и остался безнаказанным.

Лили кричит в подушку.

Я думаю о служанках, и мое сердце сжимается в груди.

— Что… что случилось? — Я сажусь и плотнее закутываюсь в шелковое одеяло. Я чувствую сильное головокружение. Если бы не четыре подушки, подложенные вокруг меня со всех сторон, я бы, наверное, свалилась с кровати. Так же, как я свалилась с того балкона и приземлилась в объятия…

— Августин… — шепчу я, проводя пальцами по щеке, когда все возвращается ко мне. То, как он прижался губами к моему уху, нежный поцелуй, который он запечатлел на моем лбу. Как он провел большим пальцем по моей щеке, неся меня в безопасность моей спальни и укрывая простынями, создавая вокруг меня крепость из подушек.

— Да. Удачный улов, если спросишь меня, — говорит Максин, нанизывая еще одну бусину на нить, которую она теперь держит между зубами.

— На самом деле, он поймал ее, если уж быть совсем точным, — поправляет Лили. — Как раз вовремя, кстати. Я уже начала думать, что ее внутренности размажутся по всему двору. — Она садится, взбивает подушку и снова прижимается к ней лицом. — Птичья лепешка. Я думала, она станет птичьей лепешкой, — невнятно бормочет она.

— Ого, спасибо, — фыркаю я.

Она ворчит в ответ.

— Знаешь, — говорит Максин, откладывая браслет и опираясь на ладонь. — Тебе повезло, что боги появились вовремя. И, боже, как они разозлились. Я была уверена, что королева прибьет Регента на месте после того, как он позволил мастеру Флинту так отравить нас. Думаю, после сегодняшнего происшествия Регента превратят в поджаренный тост. Интересно, он предпочитает ржаной или пшеничный?

— Ты серьезно сравниваешь Регента с дрожжами в такой момент? — спрашивает Лили, ее голос намеренно ровный.

— Я просто пользуюсь моментом, — фыркает Максин, склоняя голову и нанизывая еще одну бусину на натянутую нитку. — Как еще мы должны справиться с тем фактом, что мы все только что видели, как Шэдоу чуть не разбилась насмерть? Есть еще вопрос о том, как королева распластала мастера Флинта прямо у нас на глазах. Но мы все согласны притворяться, что этого не было, да?

— Королева сделала что? — пищу я.

— Она убила Флинта, — говорит Белла сквозь сжатые губы, ее голос едва слышен. — Высосала всю его магию крови во флакон и унесла обратно в замок. Оставила его тело во дворе на растерзание птицам.

— Да, весьма трагично. В любом случае, вернемся к моему первоначальному вопросу, — говорит Максин с бодрым взмахом руки. — Если королева решит не превращать Регента в тост, возможно, она превратит его в кекс. Может, даже окунет его в бокал с вином в наказание. Как думаешь, он умеет плавать? — Она садится прямее, ее спина хрустит так громко, что я морщусь. — Как думаете, она позволит нам посмотреть, как он пытается плавать?

Белла бросает на нее неодобрительный взгляд.

— Что? Ты видела его? Он по форме как пень, — заключает Максин. — На