Проклятие любви - Элизабет Штольц

— Видишь, бабушка, — вздыхает Лили, — я говорила тебе, что мои новые друзья — абсолютные язычники. У них вообще нет самосознания. — Ее взгляд снова возвращается к статуе горгульи, прежде чем она добавляет: — Ты видела, как та размахивала своим оружием, как маньяк? Она пыталась отрубить мне голову.

О боги, это хуже, чем я думала.

Я должна найти мастера Флинта. Или хотя бы Регента. Возможно, я смогу вразумить его и убедить прекратить это безумие.

Но когда я всматриваюсь в туман в поисках их, я нахожу только заднюю стену двора, которая раскалывается, как треснувшее яйцо, создавая овраг, которого здесь не было раньше. Овраг, который ведет прямо в Море Левиафан и открывает полосу переливающегося солнечного света сквозь смог. Он падает на поверхность воды под правильным углом, создавая мерцающую золотую ленту на черном море. Лента тянется ко мне, словно обвивает меня, заманивая сбежать. Я бросаюсь вперед, чтобы поймать ее, спотыкаясь во время бега, мои сапоги скребут по плитке, когда жжение поднимается по горлу.

Выход.

— Девочки! — кричу я через плечо. — Девочки, я нашла выход!

Но вместо того чтобы найти свободу, я врезаюсь в сплошную кирпичную стену. Или, возможно, это была проклятая статуя горгульи, учитывая, что Лили теперь ругает меня за то, что я повалила ее дорогую бабушку.

— Одно дело — овладеть искусством стрельбы по неподвижной мишени, — голос Флинта кружится вокруг нас, раздражая больше, чем скрежещущий голос смерти. — Но совсем другое — попасть в движущуюся.

— ГДЕ ТЫ, ФЛИНТ? — Я отталкиваю туман от лица, не понимая, на что он намекает. Но туман возвращается ко мне волнами. Раздраженная, я пытаюсь смотреть сквозь него, и мой взгляд приковывается к трем силуэтам, которых втаскивают во двор в цепях, всех троих ведут два солдата Армии Божеств.

— Это не по-настоящему, — говорю я себе с дрожью, отчаянно желая поверить своим словам. — Это всего лишь побочный эффект яда. Дикая галлюцинация, призванная перепутать мой мозг.

Но крики Саншайн, кажется, говорят об обратном.

Она здесь. Она действительно здесь. И она смотрит на одного из стражей-нежити, который бьет ее локтем в живот, отчего она падает прямо на землю, и ее цепи гремят, как разболтанные кости. Эмбер пытается вмешаться, но другой страж хватает ее. Она замахивается на его челюсть, и ее кулак с противным хрустом ударяется о его шлем. Дрожа от гнева, он с размаху бьет ее по щеке, и этот звук проникает прямо в мою душу. Эмбер падает на землю, ее щека расцветает глубоким вишнево-красным цветом, ее тело сворачивается, пока она прижимает руку к свежему синяку.

Я перехватываю сюрикены в руках, сжимая их так сильно, что на ладонях начинают образовываться волдыри.

— Если это проверка, Флинт, ты сошел с ума! — кричу я, и мое дыхание создает поток силы, требующий ответа.

Но Флинт не отвечает. Вместо этого он позволяет Эмбер заполнить мрачную тишину между нами бесконечным кашлем, который теперь сопровождается кровью. Сноу и Саншайн наклоняются, чтобы проверить ее, но стражи вмешиваются, отбрасывая их обеих к стене. Я сжимаю сюрикены крепче, почти не замечая, что они впиваются в мои ладони так сильно, что выбивают капли серебряной крови.

Этого не может быть. Этого не может быть. Этого не может быть.

Тебя одурманили.

Это галлюцинация.

Ты должна сохранять концентрацию, Шэдоу.

— Урок третий, — говорит Флинт откуда-то издалека, — устраните врага.

— Они не враги! — кричу я, мои шаткие колени подкашиваются. — Они шьют платья, наносят макияж, сушат волосы. — И они даже хранят секреты, например, никому не рассказывают о моей метке-вороне. — Они далеки от врагов!

— Тогда объясни, почему эта пыталась отравить утренний черничный маффин Лили мышьяком, — лениво спрашивает Флинт. Его силуэт снова появляется сквозь туман как раз вовремя, чтобы я могла увидеть, как он подталкивает Саншайн носком сапога, словно осматривает ее, как кусок грязи на подошве.

Мне требуется все мое самообладание, чтобы не засунуть свои сюрикены ему в глотку. Справедливое наказание, учитывая, что королева обычно делает с лжецами вещи и похуже, например, вешает их вниз головой на городской площади за яйца. Хотя я не совсем уверена, что дополнительные придатки Флинта достаточно велики, чтобы выдержать его вес в таком перевернутом положении, но я отвлеклась.

— Они не угроза! — кричу я.

— Бабушка, ты слышала, что сказал мастер оружия? — сокрушается Лили, проводя рукой по щеке горгульи, а затем пересекая заполненный туманом двор, чтобы подобрать свое оружие. — Похоже, он считает, что та блондинка пыталась отравить меня сегодня утром. Что ты думаешь? — Она крутит звезды в руках и замирает, словно ожидая ответа от горгульи. Затем она кивает. — Я тоже так думаю. Ты права, бабушка, как всегда.

— Флинт лжет! — кричу я, и мое сердце падает в груди, как птица со сломанным крылом, падающая на землю и разбивающаяся. — Он одурманил нас, чтобы убедить делать ужасные вещи с невинными людьми! Это какая-то игра, Лили. Очнись, пожалуйста!

Губы Флинта изгибаются в улыбку, но он не выражает своего несогласия.

— Хорошо, — вздыхает Лили, ее взгляд опускается на Саншайн. — Раз я уважаю мнение старших, — она делает паузу, чтобы одарить меня широкой улыбкой, — я дам тебе последний шанс признать свою невиновность. Скажи, ты пыталась отравить меня сегодня утром или нет?

Подожди. Она только что назвала меня старшей?

Саншайн не отвечает. Вместо этого ее взгляд остается прикованным к земле, словно эта конкретная пылинка внезапно стала гораздо интереснее этого разговора.

Проклятье, Саншайн. Скажи хоть что-нибудь.

— Они связаны клятвой молчания, — говорит Флинт, выглядя самодовольным. — Поэтому она не может ответить. Просто знай, что если ее освободят, она доложит королю драконов, и он пришлет еще убийц в ответ. Твоя жизнь зависит от ее смерти. Сделай это. Сделай это сейчас. Перережь ей горло. Королева будет очень довольна.

Саншайн — убийца короля драконов?

Нет.

Это не может быть правдой.

Лили закрывает глаза, крепче сжимает метательные звезды и выдыхает, словно готовится нанести удар. Но что-то останавливает ее на полпути. Это пронзительный звук свиста, прорезающий поляну, который срывается с моих губ так же легко, как вода струится из фонтана. Первый настоящий свист, который я когда-либо издала. И он вышел так легко. Как забытое воспоминание.

За моим свистом следует движение дюжины теней, просачивающихся во двор. Его сопровождает запах влажного леса и кислой крови. Внезапно стая голодных волков начинает кружить по периметру стены, их рык жаждет разорвать плоть, их клыки пенятся от горячей крови. Войд испускает леденящий кровь вой в нашей округе, заставляя