Проклятие любви - Элизабет Штольц

Флинт замирает. На колеблющееся мгновение он просто смотрит на нее. Затем, не говоря ни слова, он разворачивается и направляется к статуе Бога Войны. Он снимает одну из кожаных перчаток и проводит пальцем по когтеобразным бороздам на боку статуи.

— Они вернулись через Покров, — зловеще говорит он, надевая кожаную перчатку обратно, только после того, как стряхнул пыль. — Крылатые, мстительные и жаждущие того, что потеряли. Теперь они ищут мести тем, кто отнял это у них.

Рот Беллы открывается.

— Драконы, — быстро добавляет Флинт. — Те самые существа, которые были изгнаны на волне Проклятия Любви. — Он поворачивается к нам лицом, его глаза темнеют. — Они вернулись из Чистилища, чтобы отомстить.

Я вспоминаю разговор в бальном зале между Талмосом и Разиэлем, и мой пульс учащается.

— Ты лжешь, — говорит Максин, лениво крутя сюрикены, будто это безобидные безделушки, а не оружие, способное глубоко вонзиться в чей-то череп.

Сапоги Флинта хрустят по гравию, когда он направляется к ней, его взгляд прикован к вращающимся кускам металла в ее руках.

— Если я лгу, — говорит он, спокойно протягивая затянутую в перчатку руку ладонью вверх, — то как ты объяснишь награды, назначенные за каждую из ваших голов?

Максин перестает крутить.

— Прости?

Флинт шевелит пальцами в приглашающем жесте. С театральным вздохом Максин роняет свои сюрикены в его ожидающую ладонь. Затем, без единого слова, Флинт разворачивается и швыряет обе звезды в деревянный столб на другой стороне двора, вонзая их прямо в центры мишеней.

Максин скрещивает руки и ворчит.

— Выпендрежник.

Флинт даже не утруждает себя взглядом на звезды. Вместо этого он складывает руки за спиной и изучает нас в расчетливом молчании.

— Говорят, каждая из вас стоит десять галлонов магии крови. Щедрая награда, по моему мнению, даже для хорошеньких принцесс, которые не умеют целиться.

Максин хмурится на него.

Ну, он не совсем неправ… — молча признаю я, глядя на Лили.

— Десять галлонов магии крови за поимку каждой из нас? — шепчет Лили. — С какой целью?

— Не просто для поимки. Чтобы убить. Драконий король хочет ваши головы на кольях.

Мы четверо смотрим на него в ошеломленном молчании.

— Проклятие довольно простое, — продолжает он объяснять, останавливаясь, чтобы сплюнуть жвачку себе под ноги. — Чтобы изгнать богов из королевства, драконы должны перерезать нити, которые их привязывают. Вы четверо — эти нити, а драконий король — нож. — Он проводит пальцами по горлу, словно ножницами, для пущей убедительности. — Поэтому королева попросила, — он прочищает горло, чтобы поправить свой выбор слов, — потребовала… чтобы я обучил каждую из вас искусству выживания.

Драконы. Те зловещие существа из фольклора, которые дышат огнем на города, превращая целые деревни в пепел одним небрежным выдохом. Их способность превращаться из существ в людей делает их еще более грозными, позволяя им незаметно проникать в королевство. Мысль о битве против целой армии из них заставляет мой желудок скручиваться. Но тот факт, что они хотят мою голову…

Это гораздо хуже, чем я когда-либо могла себе представить.

Флинт, кажется, не разделяет этого страха. Вместо этого он непринужденно прогуливается по периметру двора, останавливаясь только у выцветшей эмблемы на противоположном конце. Эмблема изображает две половинки одного сердца — герб королевы. Он опускается на колени и стирает слой грязи своими кожаными перчатками. Затем, очень осторожно, он достает из сумки маленький флакон с мочой вормов и ставит его на выцветший пол.

Как вообще добывают мочу вормов?

Эмблема с изображением сердца разбивается, и из ее глубины поднимается нечто. Это скелетная рука, старая и цвета слоновой кости, ее суставы искривлены, будто их ломали миллион раз в прошлой жизни. Когтистые пальцы смыкаются вокруг желтого флакона, словно созданные для того, чтобы взять его, и Флинт с криком отступает назад. После того как флакон с мочой вормов закреплен, появляются другие скелетные руки, каждая вырастает, как злостный сорняк, каждая держит в своей хватке флакон с ядом. Я насчитываю пять флаконов с ядом. Пять рук, жаждущих сомкнуться на моей шее.

Один из флаконов сверкает, как черные края вселенной, в его середине кружатся серебряные искры. Другой бледно-белый, пока свет не попадает на него под правильным углом, и тогда он становится темно-алым. Третий пузырится, как сахарная вата, его верхняя часть сочится розовым, как инфицированная рана. Четвертый жутко безмолвен и обманчиво неподвижен, как сливовая колыбельная, запертая в глубинах бездонного моря. Пятый флакон — тот, что из сумки Флинта, тревожного оттенка желтой лани, который пахнет гнилью, даже издалека.

— Некоторые из этих флаконов спасут вам жизнь, — объявляет Флинт. — Другие прекратят ее. Некоторые сделают и то и другое, в зависимости от того, сколько вы выпьете. — Он указывает на первый флакон, в котором находится черная сиропообразная жидкость, запертая в длинной тонкой трубке. — Врайтбейн, — объявляет он. — Также известный как противоядие, которое пробивает магические связи и уничтожает яд. Но только если у тебя есть кровь врайта. Для всех остальных это жидкая смерть.

Я сжимаю челюсть, когда вокруг нас начинает моросить дождь.

— Из чего он сделан? — спрашиваю я, повышая голос над ветром.

Флинт вытирает случайную каплю дождя с уголка глаза.

— Из костного мозга врайта. Чтобы его добыть, нужно выследить врайта, содрать с него кожу заживо, а затем выкачать мозг из костей, не касаясь его. Это гораздо сложнее, чем вы можете себе представить.

— Звучит довольно легко, — замечаю я, чуть не захлебнувшись собственной слюной.

— А то? — спрашивает Максин, указывая на пузырек зеленого оттенка.

— Это жидкий экстракт драконьих слез, — говорит Флинт, и над головой раздается раскат грома. — Уверен, вы слышали о драконьих слезах раньше? — спрашивает он, ожидая, пока кто-то из нас признается в своих проступках. Но вместо этого мы все хором качаем головами. — Правда? — смеется он. — Вы никогда не использовали драконьи слезы, чтобы накуриться? — Его выражение меняется с любопытства на откровенное неверие.

— Драконье дерьмо, — шепчу я, мои плечи напрягаются при воспоминании о предательстве Эрика.

— Именно. — Флинт указывает на меня. — Делает пользователя невесомым. Некоторые сообщают об ощущении, что они парят в собственном сознании. Не говорите мне, что ни одна из вас никогда не пробовала.

Лили склоняет голову и щурится на залитые солнцем облака в молчании. Максин слишком агрессивно качает головой. Рядом с ней Белла заметно вздрагивает, словно переживает старое воспоминание.

— Но это лишь поверхностный эффект, — продолжает Флинт, расхаживая по двору, и его голос становится воодушевленным. — В больших дозах драконьи капли не просто стирают страх. Они лишают тело естественных предупреждений. Ты не заметишь, что истекаешь кровью из всех отверстий, потому что будешь слишком занята, паря в небе. —