Проклятие любви - Элизабет Штольц

Или мог?

Я разжимаю кулак и нахожу в нем что-то странное. Скомканная записка, зажатая в моей руке, сверкающая, будто у нее есть душа. Я разворачиваю ее и читаю, только чтобы узнать, что почерк этого придурка безупречен. Обидно, что записка рассыпается в прах до того, как я успеваю разорвать ее на куски, потому что я получила бы огромное удовольствие, разорвав ее собственноручно.

Снова снился я?

— Иди к черту, Августин, — бормочу я себе под нос, выкатываясь из спутанных простыней и с глухим стуком падая на пол. Один взгляд в зеркало напоминает мне, что на мне не то платье, которое было на мне прошлым вечером. Прекрасное платье цвета обсидиана теперь лежит лужей у подножия кровати, замененное ночной рубашкой из лепестков цветов. Я ковыляю к шкафу, чтобы одеться, в основном потому, что меня ни за что не увидят в такой тонкой ночной рубашке.

Мое сердце замирает, когда я понимаю, что платья все подобраны по цвету, с длинными рукавами и сшиты по моей фигуре, что приятно отвлекает от ярости, бурлящей у меня в животе. Море ткани в левой части шкафа заполнено прозрачными катушками золотого шелка, пайетками, завышенной талией и удушающими корсетами. Мои пальцы касаются платья-русалки, расшитого жемчугом, затем скользят вправо, перебирая глубокие оттенки океанской зелени, индиго, мертвенного угля и аквамарина. Я задерживаюсь на алом платье с глубоким декольте. Но раздумывая о том, чтобы надеть эту соблазнительницу в кружевах, я решаю, что оно слишком ограничивает движения, когда я попытаюсь сбежать из этого места. Меньше всего мне нужно носить клетку.

Тут я натыкаюсь на особый предмет гардероба, спрятанный в углу, который отличается от всех остальных. Это черный комбинезон из кожи с поясом для оружия. И в нем записка.

«НАДЕНЬ МЕНЯ СЕГОДНЯ».

Я срываю записку, мои глаза расширяются от неверия.

Саншайн, ты превзошла сама себя.

Закончив переодеваться, я выхожу в коридор и врезаюсь в стражника, стоящего у моей двери.

— Прошу прощения, — бормочу я и опускаю голову, стараясь соответствовать своему имени. Я действительно выгляжу как тень, одетая так.

Стражник следует за мной.

— Куда вы направляетесь сегодня утром, миледи? — спрашивает он. Его вопрос заставляет меня замереть. В основном потому, что его голос не похож на скрежещущий голос смерти, в отличие от других солдат Армии Божеств. Он звучит… приятно. Я медленно поднимаю на него взгляд, мои глаза сужаются в подозрении, пока я рассматриваю его громоздкие позолоченные металлические доспехи и объективно уродливый шлем. Он выглядит так, будто принадлежит армии нежити, но глаза, смотрящие на меня сквозь металлические прорези в его шлеме, недостаточно змеиные. На самом деле, они зеленые, как весенние поля.

— Ты человек, — замечаю я как можно спокойнее. — Я никогда не встречала человеческого солдата.

Кроме как во снах.

Солдат заикается. Возможно, я слишком долго смотрю ему в глаза. У меня такая привычка. Или дело в том, что я выгляжу чертовски горячо в этом комбинезоне. Но если Саншайн действительно хотела, чтобы я его надела — достаточно, чтобы прикрепить к нему записку, — то кто я такая, чтобы отказываться?

Я решаю милосердно отвести взгляд, только чтобы понять, что я заблудилась. Эти картины не похожи на те, что Регент показывал нам во время вчерашней экскурсии. Они темнее, мрачнее.

— Я планировала встретиться со всеми за завтраком, — говорю я. — Когда этот коридор изменился? — Я разворачиваюсь на каблуках и тычу обвиняющим пальцем ему в лицо. Прощай, попытка заставить его чувствовать себя спокойнее. — И кто ты?

— У меня нет имени, миледи. — Стражник отступает назад с поднятыми руками, словно я направила на него оружие. — Меня наняли, чтобы защищать вас.

Мои глаза расширяются еще больше.

— Еще один безымянный слуга. Ну, это просто фантастика. Защищать меня от чего, если не секрет?

— От любой угрозы, врага или друга, внутри замка или снаружи, — говорит стражник, поправляя ворот под доспехами.

— Кто тебя нанял? — спрашиваю я. — Королева?

Потому что если так, я не хочу, чтобы ты был рядом со мной.

— Бог Снов, миледи, — говорит он.

Мои щеки заливаются жаром.

— Августин нанял тебя шпионить за мной?

— Нет, миледи. Он нанял меня, чтобы защищать вас. Я не шпион. Я рыцарь.

— Рыцарь, говоришь? — смеюсь я. — Сними шлем, и я решу, рыцарь ты или нет. — Он делает, как велено, и снимает шлем, открывая веснушчатое лицо парня не старше меня. Его глуповатая улыбка и сияющие глаза напоминают мне Эрика, только добрее.

— Ладно, — выдыхаю я в неверии. — Пожалуй, ты выглядишь как рыцарь. Ты можешь следовать за мной, но только если согласишься передать Августину, чтобы он отвалил от моего имени.

Громадный кадык рыцаря дергается.

— Я не могу этого сделать, миледи. Он… — Он проводит пальцем по горлу.

Я закатываю глаза и ухожу.

— Он едва ли угроза.

— Он опасен, миледи. Все знают это. Особенно он. — Рыцарь спешит догнать меня.

Я останавливаюсь и задумчиво вскидываю бровь.

— Опасен? Ерунда.

— Я бы не говорил так, миледи. — Лицо рыцаря бледнеет. — Не следует искушать гнев богов.

— Ты слышал какие-нибудь новости о статуе? — спрашиваю я, меняя тему, втайне надеясь услышать, что статую уже починили. Потому что если так, к черту завтрак. Я направляюсь прямо в Оранжерею и выкладываю все свои темные секреты этому куску камня, надеясь, что Мать Хаоса перенесет меня через вселенную к моей сестре.

— Какая статуя, миледи? — Глаза рыцаря расширяются от недоумения.

— Пожалуйста, зови меня Шей. Я больше не выношу формальностей, и мне нужен друг. Ты пока сгодишься.

Грудь рыцаря расширяется, когда он принимает эту новую, хоть и обременительную задачу.

— Да, миледи. В смысле, Шей.

— Ты проводишь меня в обеденный зал? — спрашиваю я. — Полагаю, остальные уже завтракают.

— Остальные уже на тренировочном поле, миледи.

Я глубоко вдыхаю, и воздух обжигает легкие, словно лед.

— И почему меня оставили?

— Потому что Бог Снов приказал позволить вам спать столько, сколько вы захотите.

— Да ну? — смеюсь я высокомерно, сжимая кулаки и сдерживая желание закричать. Конечно, он хотел, чтобы я спала. Как иначе он мог бы проникнуть в мой разум? — План меняется. Проведи меня в Оранжерею, — говорю я.

Рыцарь моргает на меня, ошеломленный.

— Пожалуйста, — добавляю я для убедительности.

— Но как же завтрак, миледи? — спрашивает он.

— Я больше не голодна, — говорю я ему.

Неохотно рыцарь ведет меня за угол, вниз по узкому коридору с суровыми базальтовыми стенами и черным