Проклятие любви - Элизабет Штольц

что Мать Хаоса знала, что ни один смертный не полюбит ее детей, и проклятие было ее способом доказать это. Они просто слишком нелюбимы. Хотя… — Она делает паузу для драматического эффекта, указывая на меня с кровати. — Если бы меня выбрал Бог Снов, я бы не жаловалась. Тебе стоило бы радоваться, подруга.

— Радоваться. Конечно, — цежу я. Поскольку я скрыта тьмой, Максин не замечает, как я буквально давясь от мысли о таком, как он.

На другом конце Атриума Лили натягивает пушистые носки в тон своим цветочным пижамам, затем скользит под простыни, мечтательно вздыхая.

— Максин права, Шей. Как бы мне ни хотелось стать супругой божества, мне довольно трудно испытывать что-то к Богине Любви. Она такая холодная и безжизненная. Даже руки у нее ледяные. Мысль о браке с ней непостижима, но я также не могу вернуться к своей прежней жизни. — Она скрещивает руки на груди, будто обнимает себя.

— Слава богу, — вырывается у меня.

Лили кривит губы.

— Прости?

— Слава богу, что ты не влюбляешься по уши в это чудовище, — проясняю я с кашлем. — В смысле… любить богов было бы ужасным существованием. Они заботятся только о себе…

Лили хихикает.

— Ты говоришь так, будто у меня есть выбор.

— Выбор есть всегда. — Я сглатываю.

— О, Шей. — Лили качает головой, выглядя печальной. — Если бы ты только знала, откуда я родом, или какие ужасы я видела, ты бы поняла, что страдания от рук богов бледнеют по сравнению с тем, что я пережила от рук мужчин.

Максин открывает рот, будто хочет спросить подробности, но Лили поднимает руку, заставляя ее замолчать.

— Не то чтобы это вообще имело значение, — продолжает она. — Вы слышали королеву. Если мы все не влюбимся в назначенное нам божество к концу недели, мы мертвы. Единственный способ выбраться из этой ситуации живыми… это притворяться. Разве вы не видите? Если мы не можем любить их искренне, мы должны делать вид.

В комнате воцаряется ужасающая тишина.

— Возможно, есть другой путь… — шепчет Белла.

— О чем ты? — спрашиваю я, поворачивая к ней голову.

— Если мы вчетвером откажемся влюбляться, — предполагает она, покусывая нижнюю губу, — то боги будут отправлены в Чистилище. — Она поднимает на меня взгляд и моргает. — Никто не должен умирать. Мы все будем свободны.

— Это звучит как неплохая идея, — соглашается Максин. — Если только, конечно, одна из нас тайно не влюбится и не скажет остальным. Тогда что?

Мы вчетвером обмениваемся нервными взглядами, словно гадая, кто станет предателем.

Все наши взгляды падают на Лили.

— Леди? — раздается низкий голос из коридора, звучащий ужасно похоже на Регента. Дверь приоткрывается, и он говорит: — Завтра у вас большой день! Сладких снов!

Вздыхая, я устраиваюсь под одеялами и пытаюсь заснуть, из-за чего в итоге ворочаюсь под лунным светом, проникающим сквозь стеклянный потолок. Свет такой чертовски яркий, все маленькие драгоценные камни, пришитые к балдахину моей кровати, сверкают, как звездная пыль и разбитые мечты. Постепенно сверкание становится ярче, словно луна удвоилась в размерах. Словно она проглотила все звезды и украла их свет. Внезапно я стою на широком балконе, с которого открывается вид на лес вечнозеленых деревьев, с парой холмов, множеством башенных домов и дымкой из дымящихся труб.

Странно. Я заснула не здесь.

— Моя королева, — раздается голос позади меня. Я чувствую, как поворачиваюсь, мое фиолетовое тюлевое платье кружится вместе со мной.

Подожди, откуда у меня это великолепное платье?

В дверях стоит страж. Настоящий страж, к тому же. Не какое-то обезображенное создание, которое королева выкопала из земли, а мужчина с румяными щеками и копной непослушных волос. В руках он держит бархатную подушку. А на этой подушке лежит предмет, источающий тепло.

Вот откуда идет весь этот свет.

Страж преклоняет передо мной колени и склоняет голову. Я смотрю на этот приметный маленький предмет, и мои глаза расширяются.

— Подожди, это Ключ-Страж? — выдыхаю я. Только вчера Регент упоминал, что Ключ-Страж лежит разбитый на дне бесконечного озера где-то там, чтобы его больше никогда не видели. И вот он здесь, сверкает, как звезда, наполненная ядром вселенной. Этого не может быть.

— Это твоя судьба, Ваше Величество, — говорит мужчина, снова поднося ко мне подушку. Я отступаю от нее. В присутствии ключа есть что-то отталкивающее. Почти как будто из него исходит некая невидимая злая сила, готовая вонзить зубы в мою кожу.

— Я не могу. — Я качаю головой. — Я не могу это принять.

— Он прав, знаешь ли, — раздается другой голос, принадлежащий мужчине, стоящему у подножия лестницы балкона, который смотрит на меня с загадочной усмешкой.

— Опять ты, — шиплю я на него с узнаванием. — Зачем ты здесь?

Конечно, он здесь. Он всегда здесь. И сейчас он смотрит на меня. Приближается. Поднимается по лестнице с этой самодовольной усмешкой на лице. Он берет мои холодные руки в свои, пока его взгляд скользит по моему телу, его глаза пожирают каждый дюйм моей кожи, впитывая меня.

— Ты должна взять его, — говорит он, его голос понижается до разбитого шепота. — Никто другой не может.

— Я… — Мой рот открывается, когда он наклоняется для поцелуя.

Его губы мягкие, как невесомые облака, но твердые, как основа моего сердца. Ощущение легкости заливает мои мышцы, когда его руки скользят по моему позвоночнику и запутываются в моих волосах. Я даже не пытаюсь его оттолкнуть. Вместо этого я делаю нечто совершенно нехарактерное.

Я встаю на цыпочки, чтобы встретиться с ним на полпути, позволяя его поцелую углубиться в мой в желании.

В жажде.

После долгого мгновения, проведенного в его объятиях, его блуждающие руки находят мою талию и крепко сжимают, словно он боится, что я могу улететь в звездное небо.

Августин.

Я просыпаюсь в постели, капли пота стекают по лбу. Моим глазам требуется мгновение, чтобы привыкнуть к дневному свету, льющемуся через потолок, и еще больше, чтобы вспомнить, где я. Присев, я оглядываюсь, ожидая увидеть своих новых подруг, лежащих в своих углах Атриума, все еще крепко спящих. Но вместо этого я вижу только воздушную, пустую четырехкомнатную комнату, сверкающую чистотой. Горничные, должно быть, пришли после того, как все остальные ушли на завтрак. Без меня. Я, наверное, спала так крепко, что они не хотели меня беспокоить.

И тут мой сон обрушивается на реальность, словно симфония взрывающихся метеоритов. Почти как будто он управляет этим… погодите. Конечно, он управляет этим. Он же Бог Снов, в конце концов. Этот ублюдок делает это нарочно. Он заставляет меня думать о нем каждый раз, когда я проваливаюсь