Проклятие любви - Элизабет Штольц

самом деле, я готова поспорить, что он уйдет прямо на дно. И если мы действительно застряли в этом замке на обозримое будущее, самое меньшее, что она могла бы сделать, — это обеспечить нам немного развлечения. — Она мечтательно замолкает, нанизывая еще одну бусину на пряжу.

— Ты делаешь нам браслеты дружбы, Максин? — хрипло спрашиваю я, пытаясь звучать искренне заинтересованной, хотя у меня внутри все переворачивается. Я представляю внутренности Флинта, разбросанные по двору, что обидно, потому что я представляла себе совсем другую кончину для него. Например, что я сама его прикончу.

Теперь мой план разрушен.

— Разве не очевидно? — Максин награждает меня вызывающим взглядом. — Я делаю маленькие петли. По одной для каждой из вас на случай, если вы меня предадите.

— О, как… мило, — выдавливаю я.

— Кто-то сегодня утром пытался меня отравить и остался безнаказанным. Может, вернемся к обсуждению этого? — выпаливает Лили. — Самое безумное то, что я даже не влюблена в свою богиню. И все же, судя по всему, драконий король считает, что ключ к отправке ее в Чистилище — убить меня.

— Служанки сбежали? — спрашиваю я, выбираясь из одеял. Я думала, что придумала ту часть, где они сбежали. На самом деле, я думала, что придумала все это.

— Мы все были такими же обдолбанными, как и ты, когда это случилось, — говорит Максин, отрывая взгляд от упрямой фиолетовой бусины и устремляя его на меня. — Но я представляю, что они сбежали через ту зачарованную дверь в стене двора. Ну, знаешь, ту, что раскрылась, будто живая.

Мое дыхание перехватывает. Сэр Валиант был прав. Замок — живое существо со своим разумом.

— И волки, — добавляю я для убедительности, — они тоже сбежали?

— Не знаю, назвала бы я их так, — возмущенно говорит Максин. — Я все еще уверена, что это был коллективный галлюцинаторный психоз. — Она возвращается к возне с ниткой.

Я смотрю на нее пустым взглядом.

— Максин хочет сказать, — вмешивается Белла серьезным тоном, — что галлюциногенные свойства этих ядов не следует недооценивать. Однако… — Она делает паузу, ее взгляд устремлен на меня. — Практически невозможно, чтобы мы все одновременно галлюцинировали одно и то же. И судя по тому, как разозлилась королева, я рискну предположить, что да, волки действительно были там. И да, они все благополучно сбежали. Теперь остается только вопрос: почему они там оказались? И на чьей стороне сам замок?

Я ошеломленно смотрю на нее, обдумывая это. Но тишину быстро нарушает звук открывающейся двери.

Вспышка изумрудного цвета заполняет дверной проем, когда в комнату вплывает женщина. Воздух вокруг нее так же бурен, как и ее глаза, которые колеблются между скромностью и непокорностью вселенной. Ее глаза напоминают мне два бирюзовых камня в золотых ореолах, их смелость смягчена ее заплетенными рыжими локонами, подпрыгивающими на плечах при каждом движении. Я представляю, что если бы не боги, она была бы королевой Авроры, и мы бы кланялись ей. В ней есть что-то особенное в том, как она держится под этими тонкими шелковыми одеждами, и как эта диадема идеально сидит на ее голове.

— Садись, — резко приказывает она, грозя пальцем Лили. — Идите сюда, — подзывает она остальных, указывая на маленький столик в углу комнаты. Я делаю, как она говорит, только потому, что альтернатива кажется ужасающей.

— Кто ты, блядь, такая? — требует Максин, морща нос, будто женщина — это материализовавшийся неприятный запах.

— Я жрица Серафина, — говорит женщина, улыбаясь нам так, будто у нее на губах кислый сахар, и у нее нет выбора, кроме как их кривить. — И меня послала сюда королева, чтобы убедиться, что вы все поедите.

Я кашляю. Максин беззвучно шепчет мне что-то, что очень похоже на: «Она шпионка». Затем она завязывает узел на конце нити, чтобы надежно закрепить бусины, прежде чем надеть готовый браслет на запястье для сохранности.

— Королева приносит извинения за сегодняшнее происшествие во дворе, — говорит жрица Серафина с грациозным жестом руки. — Она шлет вам свои самые теплые пожелания. В виде выпечки!

— А? — спрашиваю я.

Как по команде, в комнату вбегают слуги с серебряными подносами, уставленными выпечкой всех форм и цветов. Здесь и малиновые мадлен, посыпанные сахарной пудрой, и макаруны всех цветов радуги, и имбирные пряники, покрытые посыпкой, и лимонные меренги, которые кисло пахнут издалека. Еще слуги несут кувшины с вином и графины с апельсиновым соком, а другие раздвигают стол, чтобы разместить всех пятерых. Не то чтобы кто-то из нас двигался к столу. Вместо этого мы с тревожным любопытством наблюдаем за происходящим.

Жрица переводит взгляд между нами и столом.

— Ну… садитесь, — говорит она тоном, который не оставляет выбора. — Нельзя дать труду повара пропасть зря. — Она делает паузу, чтобы задумчиво оглядеть каждую из нас, когда мы занимаем свои места, и ее бирюзовый рукав скользит по предплечью, когда она тянется за выпечкой. Я замечаю на ее запястье Кровное Заклинание в виде маленькой золотой иглы. Символ Хранительницы Жизненной Силы — управляющей магией крови и всем, что связано с валютой.

— Я слышала, что у вас четверых был довольно тяжелый день во дворе, — говорит она.

Остальные кивают. Я тоже киваю, мой разум уносится к тому времени на уроке истории, когда я узнала, что жрицы зарабатывают свои диадемы, посвящая всю свою жизнь богам. Их единственная работа — защищать и управлять Хранилищами Виталиса, чтобы у богов всегда был резерв магии крови в случае войны. По этой причине жрицы в некотором роде приравниваются к военачальникам, возможно, даже важнее. Поэтому убийство жрицы — высшее преступление из всех. Магистр Гримвелл говорил, что убить жрицу хладнокровно — значит навлечь смерть на весь свой род… и на всех своих друзей.

Я сглатываю.

— Угощайтесь, — настаивает жрица, протягивая руку к печенью и кладя его на мою тарелку. Я смотрю на выпечку. Она пахнет восхитительно, но мне интересно, не отравлена ли она. Жрица, кажется, читает мои мысли, потому что она откусывает кусочек от этого печенья, а затем промокает губы салфеткой. Мой желудок урчит, когда я смотрю, как она доедает остальное.

— Ты понимаешь, что мы способны есть без присмотра? — говорит Максин, с тихим звоном опуская недоделанные браслеты на стол. — Или королева боится, что мы подавимся? — продолжает она, бросая взгляд в мою сторону. — Думаю, это имеет смысл, учитывая, что наша Шэдоу часто давится… только не тем, что ты ожидаешь.

О, это просто уморительно.

Мой убийственный взгляд только заставляет Максин кашлять от смеха. Лили фыркает рядом с ней, а Белла бросает на меня усталый взгляд.

— Конечно, вы способны