Проклятие любви - Элизабет Штольц

— Я прекрасно справляюсь, — ворчу я, несмотря на то, что морщусь при каждом шаге.

— По тебе не скажешь, — замечает он.

Я потираю руки, чтобы согреться. Полагаю, этот пронизывающий холод — обычное дело для такого пустого и безжизненного места, но с перераспределением крови к ноге мне кажется еще холоднее… будто я ступила в чан со льдом, и он грызет мои кости. Остальные, кажется, чувствуют себя прекрасно. Максин прилипла к бедру Бронка примерно в тридцати ярдах впереди, сгибаясь от смеха над чем-то, что он сказал. Белла следует за Акселем, ее взгляд прикован к Лили, вероятно, чтобы убедиться, что она не соскользнет с его плеча или не случится чего-то трагического. Иногда она оглядывается на меня, и ее брови хмурятся от беспокойства. Интересно, поняла ли она уже, что они драконы. Надеюсь, что да, потому что я начинаю чувствовать себя виноватой, что не предупредила ее.

— Это не будет проблемой, — говорит Сайлас, возвращая мое внимание к себе.

— Что не будет проблемой? — спрашиваю я.

— Нести тебя, — указывает он.

Я сдерживаю смех. Не потому, что считаю Сайласа особенно обаятельным или забавным, а потому что Августин даже бровью не повел бы на такой глупый вопрос. Он бы уже подхватил меня и перекинул через плечо, несмотря на мои бурные протесты, и понес бы в безопасное место. Или, возможно, он бы уже исцелил меня своими волшебными божественными руками — не то чтобы я действительно знала, на что способны эти руки. Но Сайлас — не Августин. Он Король Драконов. И он смотрит прямо на меня.

Блядь, скажи что-нибудь.

— Зачем ты пришел? — спрашиваю я, морщась от следующего шага.

Выражение лица Сайласа беззаботно, как и подобает высшему хищнику, озабоченному только одной вещью.

Мной.

— Вообще-то… — Я останавливаюсь, вставая на тропе. — Как ты вообще узнал, что мы здесь?

Он молча смотрит на меня.

— Кто-то в тронном зале должен был тебе сказать, — делаю я вывод, перебирая в голове варианты. — Но кто?

Он моргает.

Ладно. Похоже, я не получу от него объяснений в ближайшее время. Сжав губы, я бреду вперед в пепельном молчании, несмотря на пульсирующую боль в ноге. Это молчание проникает до самой моей бедренной кости, нарушаемое только образом рук Лили, свисающих с плеча Акселя, как у сломанной куклы-марионетки, покачивающихся при каждом его шаге.

Он лучше сможет ее спасти.

— Эй, — говорит Белла, когда я догоняю ее. — Ты в порядке?

— Как никогда, — лгу я с выдохом. — А ты?

Белла глубоко вдыхает.

— Я как раз думала о том, что они сказали, о лекарстве от отравления Тенецветом. — Она пинает камень с тропы, и он падает с обрыва. Я так и не слышу, как он достигает дна. — Насколько я знала, Сыворотка правды не действует на такое заболевание.

— Что ты хочешь сказать? — шиплю я, бросая взгляд через плечо на Сайласа. Он на несколько шагов позади, идет с такой грациозной плавностью, что я представляю, он проходил здесь тысячу раз раньше.

— Я хочу сказать, — закусывает губу Белла, — что только драконы имеют доступ к такой магии. Цветочные Драконы, если быть точной. Когда-то они могли создавать растения с определенными свойствами, которые противодействовали бы яду Тенецвета, эффективно обращая его действие. Конечно, когда их заперли в Чистилище, мир потерял доступ к этому конкретному растению. Не знаю, почему я не поняла этого раньше…

— Они драконы, — отвечаю я на ее вопрос. — Да, это так.

Белла бледнеет.

— Я подозревала это, судя по их броне и меткам. Но мне все еще трудно осознать, что они вернулись. К тому же, я думала, они хотят нас убить? — шепчет она, подозрительно оглядывая их всех. Бронк и Аксель на несколько ярдов впереди, болтают с Максин совершенно нормально. Они не выглядят так, будто хотят ее убить. На самом деле, они, кажется, в восторге от того, что она говорит. Кроме того, Аксель, кажется, очень осторожен, чтобы Лили не соскользнула с его плеча. Я снова бросаю взгляд на Сайласа, который все еще далеко позади, и его глаза теперь устремлены на меня. Блядь. Я немедленно отвожу взгляд, чувствуя себя потрясенной тем, как он на меня смотрел.

— Не думаю, что они пришли убивать нас, если ты об этом, — горячо бормочу я.

— О, Великая Мать, они наверняка чего-то хотят. Но чего? — спрашивает Белла, качая головой.

Великая Мать. Мать Хаоса. Вот оно.

Я хватаю Беллу за руку, чтобы не споткнуться, внезапно вспоминая, как Солара упоминала о статуе и о том, что она все еще цела. Из-за всей этой суматохи это почти вылетело у меня из головы. Но все еще есть способ выбраться из этой передряги, способ победить богов и найти Солару.

— Я должна вернуться в замок, — говорю я. — Я забыла кое-что.

— Что? Ты с ума сошла? — Белла морщится, будто съела кислую конфету. — Какого дьявола тебе это нужно?

— Это сложно объяснить.

— Позволь мне, — вмешивается Сайлас, и его внезапное появление заставляет волосы на моей шее встать дыбом. — Шэдоу ищет статую Матери Хаоса, так как она намерена освободить ее, чтобы получить желание. Я правильно понял, Принцесса?

Максин заходится смехом в нескольких ярдах впереди, игриво шлепая Бронка по бицепсу с меткой. Я не вижу его лица, но я точно знаю, что этот ублюдок, должно быть, ухмыляется от уха до уха.

— О чем он говорит, Шей? — спрашивает Белла, и ее глаза расширяются.

Мой рот открывается, но ни звука не выходит.

— Ты намерена освободить Мать Хаоса и исполнить пророчество? — спрашивает она, и ее рот открывается, глаза полны жидкого шока.

— Нет! Это не…

— Именно это она и намерена сделать, — отвечает Сайлас за меня.

Как, блядь, он это знает?

— Это не так, — выдавливаю я.

— А как? — Белла скрещивает руки.

— Это… сложно. — Я качаю головой, слишком взволнованная, чтобы продолжать этот разговор дольше. — Я не хочу утомлять тебя подробностями.

Или заставлять паниковать, как ты сейчас.

Белла пронзает меня взглядом, который болит гораздо сильнее, чем моя ноющая нога.

— И только подумать, — цедит она, — я была под впечатлением, что ты хочешь избежать этого пути. Ну знаешь, того, что ведет нас прямо к концу света? Гнев Судного дня, помнишь? Ничего не напоминает?

— Ты сама сказала… пророчество — это чушь собачья, — напоминаю я ей.

— Да, — говорит Белла с досадой. — Если только ты не следуешь ему слово в слово! Тогда оно обязательно сбудется! — С этими словами она убегает, чтобы догнать Максин, оставляя мое сердце сжимающимся в груди.