Проклятие любви - Элизабет Штольц

— Нет, — говорит он, когда водопад ревет позади нас. — Это мой сон, Шэдоу.

Сон. Это просто еще один осознанный сон. Это значит, что здесь ничто не имеет значения. Я могу делать все, что захочу. Например, быть абсолютно безответственной хоть раз.

К черту.

Я обхватываю ногами его талию, и это заставляет его остановиться. Его мужское достоинство поднимается, чтобы встретить меня, когда его глаза медленно расширяются, почти так, будто он не знает, как воспринять это послание, которое я так явно ему посылаю. Прежде чем я успеваю передумать, я прижимаюсь губами к его и пью его, крепко сжимая его бицепсы, когда он несет меня к клочку лунной травы, где миллион светлячков проносятся над нашими головами.

— Перестань уходить, — шепчу я ему на ухо, осыпая его дюжиной электризующих поцелуев, когда он осторожно укладывает меня на спину. — Я ненавижу, когда ты уходишь.

— Я думал, ты ненавидишь меня, — рычит он в ответ, нависая надо мной с усмешкой. Я беру его лицо в свои руки и серьезно смотрю на него, пытаясь вспомнить момент нашей первой встречи.

— Сначала я так и думала, — свободно признаю я, убирая темную прядь с его глаз. — Но быстро поняла, что ненавижу быть без тебя. Я ненавидела открывать глаза и обнаруживать, что тебя нет, или так сильно желать, чтобы я могла провалиться в другой карман страны грез, чтобы снова найти тебя. То, что я чувствую к тебе, противоположно ненависти, Августин. То, что мне нужно… чтобы ты перестал уходить.

Глаза Августина сверкают, будто он не ожидал, что я скажу это. Он проводит мягкой подушечкой большого пальца по веснушкам на моей ключице, словно обдумывая мои слова. Затем шепчет:

— Если это то, чего ты желаешь, Ворона. Тогда твое желание для меня — закон. — Его глаза наполняются эмоциями. — Я никогда больше не оставлю тебя.

— Хорошо, теперь, когда это улажено, — говорю я, проводя пальцем по его обнаженной груди. — Я собираюсь сделать кое-что, что может тебя удивить. Потерпи.

— Что? — Его бровь поднимается.

Боги, зелье, которое дал мне Сайлас, должно быть, смешано с вормовым дерьмом, потому что я теряю свой чертов рассудок. Не объясняя дальше, я хватаю его за руки и тяну на влажную траву рядом со мной. Он подчиняется, как пластилин в моих руках. Хихикая, я забираюсь к нему на колени и сажусь сверху, и мое сердце бешено колотится в груди. Затем я завороженно наблюдаю, как он поддается своим первобытным инстинктам, и его взгляд устремляется к моей груди. Которая, кстати, вываливается из моего платья. Его разум кружится прямо на моих глазах, и он закусывает нижнюю губу, усмехаясь так, будто хочет меня изнасиловать.

Но он сдерживается.

Я устала от того, что он сдерживается.

Я снимаю платье через голову, открывая ему вид на мои красивые кружевные трусики. В ответ из глубины его горла вырывается низкое рычание, намекающее на то, что он давно жаждет снять с меня одежду.

— Ты уверена в этом? — бормочет он, и его свирепые, опьяняющие глаза полны бесконечного желания. Его мышцы расслабляются под моими прикосновениями, будто его разум уже распутался в моих руках. Будто я контролирую ситуацию. Будто, возможно, я всегда и контролировала. — Ворона? — говорит он, возвращая меня в настоящее.

— Я никогда не была ни в чем так уверена в своей жизни, — говорю я ему.

Он не теряет времени, срывая мой лифчик и отбрасывая его в сторону, затем начинает гладить обе мои груди своими теплыми руками. Он пытается сесть и взять мою левую грудь в рот, но я толкаю его обратно на траву. Ухмыляясь, я наклоняюсь, чтобы поцеловать его в губы, и мой язык танцует с его в огненной симфонии переплетенных сердец и грехов. Затем я расстегиваю его штаны и нахожу рукой его достоинство, которое толстое, готовое и пульсирующее — будто оно ждало меня тысячу жизней. Но как раз когда я собираюсь сделать что-то греховное, о чем могу пожалеть, я останавливаюсь, внезапно пораженная чувством дежавю.

Я уже была здесь, обнаженная и сверху на нем. Не так ли?

Его пальцы жадно скользят по краю моих трусиков в ответ.

Его пальцы жадно скользят по краю моих трусиков в ответ.

— Я представлял это миллион раз, — говорит он с хрипотцой, будто может читать мои мысли. — В каждое бодрствующее мгновение каждого дня и каждую секунду ночи.

Я не верю ему.

Он не просто представлял этот момент.

Он переживает его заново.

Возможно, это то, как он опускает пальцы под мои трусики и находит ту самую точку, от которой мои пальцы ног поджимаются, высвобождая поток экстаза из глубин моей души. Или то, как он одним взмахом руки срывает с меня трусики, будто они сделаны из тумана, а не из ткани. Как он медленно вводит свой член в меня, пока я не начинаю стонать его имя — нет, кричать его имя, — заставляя его ускориться и двигаться быстрее, его сердце пожирает мое изнутри, будто я его самая сокровенная тайна.

Только тогда я понимаю…

Да, мы делали это раньше.

Я в этом совершенно уверена.

— Кончай. Я хочу, чтобы ты кончила для меня, Ворона, — говорит он, когда я умоляю каждый дюйм его войти в каждое мое отверстие и наполнить меня до краев, и мы оба дышим в унисон.

Боги, этот мужчина станет моей смертью.

— Шэдоу, просыпайся. — Рой рук хватает меня за плечи и рывком поднимает на ноги, как раз когда утренний солнечный свет проникает сквозь мои носилки. Максин прижимается носом к моему и говорит: — Нам нужно немедленно уходить.

— Ч… — Мои брови хмурятся, и губы кривятся. Но что более важно, мои бедра, к сожалению, все еще пульсируют от сна, который мне снился. Они не могли хотя бы подождать, пока я закончу?

— Что происходит? Что вы здесь делаете? — спрашиваю я, чувствуя, что кончики моих ушей горят.

— Королева здесь, — торопливо объясняет Белла.

— И она ищет тебя. Она убивает всех, кто встает у нее на пути, — быстро добавляет Максин.

Громкий гул сотрясает стены, отправляя куски камня над нашими головами. Замок снаружи вибрирует от боевых криков тысячи мужчин в сочетании с ревом дюжины драконов, рвущих небо. Когда звуки горящей плоти и сгибающейся стали эхом раздаются вокруг нас, я внезапно понимаю, что происходит.

— Война.

— Согласно карте, которую я нашла в библиотеке, за этой дверью есть проход, ведущий к реке