Проклятие любви - Элизабет Штольц

меня врасплох. Я пытаюсь вырваться, но его хватка — как гребаные тиски. Боюсь, единственный способ выбраться из этой ситуации — наступить ему на ногу под столом или пнуть его в пах. Но, к сожалению, все смотрят на нас, и я не могу устроить скандал. Пока нет.

Голос Сайласа поднимается, как приливная волна объявления, когда он снова обращается к гостям.

— Я пригласил вас сегодня не только для того, чтобы объявить, что нашел Мать Хаоса, запертую в камне, но и чтобы сообщить, что нашел того самого человека, которому суждено освободить ее. — Его глаза устремляются на меня, и он добавляет: — Ворону. — Он сжимает мою руку, и я морщусь.

Тишина.

Откровенная тишина.

Тишина, встречающаяся шепотом, а затем взглядами.

— Но это еще не все! — Сайлас сжимает мою руку крепче, словно боится, что даже малейшее ослабление хватки заставит меня улететь, как птица, которой я являюсь. — Ворона — моя пламенная половинка.

Шепот начинает кружиться, взлетая на ветру, просачивающемся сквозь треснувшие окна, когда он добавляет:

— Ее существование предназначено для укрепления моей магии и обеспечения мне бессмертия.

Подожди. Что, блядь, он только что сказал?

— К счастью, — продолжает он, нежно склоняя голову в мою сторону, — она полностью согласна на брак. Наша свадьба назначена на следующее солнечное затмение. Событие, которое случается лишь раз в жизни.

Я так не думаю.

Единственная причина, по которой я не выхожу прямо за дверь и не бью его по голове его же тарелкой, — все в обеденном зале смотрят прямо на меня. Их глаза полны предвкушения и надежды, будто я — важная шахматная фигура на поле битвы хаоса. Или хуже, будто я — какая-то пророческая избранная.

Что ж, у меня для вас всех сокрушительные новости.

Женщина рыдает в ладони и устремляет взгляд к небу. Мужчина падает на колени и бормочет неразборчивую фразу, которую я не удосуживаюсь расшифровывать. Я устремляю взгляд на уродливую рану в моей ноге, молясь, чтобы боль притупила это чувство. Потому что оно все больше начинает походить на ответственность. И мне это не нравится.

Максин показывает Сайласу средний палец под столом. Белла насаживает мясо на своей тарелке ножом для стейка, будто представляет, что это его мясо она пронзает. Я одариваю их обеих слабой улыбкой, мой пульс стучит в ушах.

Это неправильно.

Я скорее вынесу всю жизнь боли и страданий, чем прибегну к этому.

Остаток ужина проходит в туманной дымке, когда различные лорды и леди произносят тосты за мое имя. Они пируют десертами, такими как пряные грушевые пирожные и лимонные меренги, а также основными блюдами, такими как запеченные устрицы и куски копченого лосося. Среди разговоров я узнаю, что леди Ларк из Леса Медоуларк и является лидером Цветочного Клана, а лорд Фиг — ее муж. Лорд Грей из Дымных Болот является лидером Ветряного Клана. Остальные правители кланов сливаются воедино, их имена и титулы жужжат в воздухе, как рой мотыльков. Одна из них — леди с гор Сириде, другой — лорд с Огненных Островов. Есть огненные лорды, водяные лорды, растительные лорды, каменные лорды… каждый элемент, который можно вообразить. О, как же я хочу, чтобы они не смотрели на меня так… будто я их последняя надежда. Это плохо кончится для всех них.

— Выпей, — говорит Сайлас, пододвигая противоядие ближе к моей тарелке. Я вдыхаю запах его отвратительного содержимого и сдерживаю рвотный рефлекс.

— Предпочту смерть.

— Я предполагал, что ты будешь злиться на меня, — бормочет он под нос. — Но не волнуйся. Эта злость исчезнет, как только ты поймешь, что твои силы на кону. Мы вдвое сильнее вместе, чем порознь, знаешь ли. Вместе мы можем жить вечно. Такова глубокая сила пламенной половинки.

Я вырезаю маленькую птичку на столе ногтем, мой разум гудит от этой мысли. Жить вечно? С тобой? Кто, черт возьми, захочет этого?

— Вот что забавно, король, — отвечаю я, мое сердцебиение бьется о грудь. — У меня нет никаких сил. Так что эта твоя маленькая теория, какой бы милой она ни была, — полная чушь.

— Он никогда не говорил тебе, — осознает Сайлас, и его глаза расширяются.

— Кто никогда не говорил мне чего?

Он наклоняется вперед.

— Выпей противоядие, и взамен я расскажу тебе все, — быстро обещает он.

Закатывая глаза, я делаю глоток. В основном потому, что моя нога, блядь, пульсирует. Уф. Противоядие на вкус как смесь мокрого мха и горькой мочи ворма. Это настолько отвратительно, что мои губы сжимаются, а глаза щурятся. На середине глотка Бронк протягивает мне напиток с шоколадными вишнями, который, как я предполагаю, является закуской. Я проглатываю и его, и мой рот сжимается по совершенно новой причине. Боги, это было неожиданно кисло. Я вытираю губы рукавом, и внезапно раздирающая боль в ноге прекращается. Ее быстро сменяет теплое, блаженное, бурлящее ощущение, когда моя кожа сшивается.

— Ты чувствуешь себя лучше, — замечает Сайлас, и удовлетворение исходит от него волнами. — Я раздобыл это маленькое противоядие, как только почувствовал запах твоего меча в хижине Трисды. Это было нелегко.

Притворяясь, что не впечатлена, я кривлю губы.

— Что в нем?

— Ты не хочешь знать, — отвечает Бронк за Сайласа, игриво толкая меня в плечо. — Но он чуть не погубил нас всех в процессе его получения. Настоящая любовь и все такое.

Я отталкиваю пустой сосуд и давлюсь. Затем сдерживаю непреодолимое желание ударить кулаком по столу и потребовать возмездия. О, как бы я хотела бросить нож в стену, как дротик, в знак защиты своего сердца.

Я отказываюсь выходить замуж за этого самодовольного ублюдка, простите, что разбиваю вам всем сердца.

Я наблюдаю в гневном молчании, как Бронк погружается в приятные разговоры с Максин.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — спрашивает меня Сайлас, низко наклоняя голову, чтобы сохранить наш разговор приватным.

— Я чувствую раздражение, — признаю я с легким ворчанием, обнаруживая, что смотрю на голую доску дуба, которая весит меньше, чем мое тяжелое, ноющее сердце.

— Что-нибудь необычное? — настаивает он.

Я резко поднимаю на него взгляд.

— Что это должно означать?

Сайлас пожимает плечами и делает беззаботный глоток своего напитка.

Я подозрительно смотрю на него.

— Что было в этом противоядии, Сайлас?

— Ничего, — быстро отвечает он.

Вкус на моих губах вызывает воспоминание, из моих уроков о ядах.

— Цена была брак, — внезапно осознаю я вслух, и слова кажутся более кислыми на моем языке, чем этот напиток. — Вот почему ты согласился вылечить Лили без жалоб. Вот почему ты позволяешь Максин украшать. Вот почему ты рисковал жизнями своих товарищей и своей собственной, чтобы добыть