Племянница из провинции - Дина Зарубина

надо учить, часто божественная искра падает на скотный двор, где талант не понимают, не оценят или вовсе воспримут в штыки. Создание интерната для талантливых детей захватило Камиллу целиком и полностью.

Эрика мягко мной подталкивалась к садоводству, и это точно ее привлекало больше рытья котлованов и отвода грунтовых вод. Братья перестали над ней смеяться, потому что успехи ее в Королевской Оранжерее заслуживали только восторженного «Вау!».

А Ирис стала моим секретарем. Воздух ей шептал все сплетни и новости.

Мы совместными усилиями набрали еще четверых девушек, дружелюбных, неконфликтных и не завистливых. И не планирующих стать фаворитками Даэнира.

Как всегда, при мысли о муже мои щеки покраснели, а дыхание сбилось. Приходилось признаваться, влюблена в него по уши. Ирма точно подметила симптомы любовной лихорадки. Я не устояла, хотя и пыталась держаться стойко от этой заразы. Даэнир был… Боги, да о чем я вообще?! Он просто проник мне под кожу!

Тогда, после покушения, лежа с растерзанным лифом, я сгорала от неловкости и в то же время мучилась от желания поцеловать его шею. Млела от той нежности, с которой он проводил по моему лицу, шее, ключицам. Так осторожно, кончиками пальцев, будто крылом бабочки водил. Больше всего страдая от того, что он видит раскрашенную маску, начала ерзать и отворачиваться. Хочу, чтобы он видел меня красивой! А я просто ужасна сейчас! У меня даже слезы из глаз полились от огорчения.

– Мне надо умыться!

– Конечно, милая, – Даэнир просто дорвал то, что не дорезал стилет целителя, а потом вытащил меня из платья, как орех из скорлупы.

Я осталась в его руках в кружевных чулочках, прозрачных панталончиках с рюшем, и шелковых туфельках. В таком порочном виде мне еще не приходилось бывать. Лучше уж совсем голой! Как-то честнее…

А Даэнир смотрел на мое тело, прикрытое жалкими клочками ткани, и тяжело дышал. Глаза у него стали совсем черными, с тонким зеленым ободком. Я пискнула, прикрыла грудь и помчалась в купальню, будто меня спинобрюхи за пятки кусали.

Только б он не вошел, пока я не смою эти напластования моды на лице! Мягкие шаги за дверью заставили меня заметаться по купальне. Я не нашла ничего лучшего, чем нырнуть в круглый бассейн. Успела только туфли сбросить, а панталончиик нет. Спряталась.

Что за дура! Мы женаты, у нас все было, почему я веду себя, как безнадежная, неизлечимая идиотка?

Погрузилась в бурлящую воду по самые ноздри и смотрела, как плавно входит Даэнир. Как он лениво расстегивает мундир… Я так засмотрелась, что просто не уловила момент, когда уже смотрела на абсолютно голого мужчину. Их учат так раздеваться? Вроде только моргнула, а он уже весь… готов к супружеской жизни.

Сердце бухало в горле, между ног горел пожар.

Я ведь совсем его тогда не рассмотрела, зато сейчас увиденное заставило мои уши алеть, как маки. Нет, до пояса я часто видела мужчин на покосе или в кузне… вот ниже еще не доводилось. Тоненькая дорожка волос от пупка спускалась к… Приличные девушки туда не смотрят! Ровный, в извитых венах могучий ствол с розовой головкой приветливо мне кивнул и отдал честь, впечатавшись в живот. Влажная клякса смутила меня окончательно.

Нырнула, стараясь задержать дыхание. А вынырнув, поняла, что в бассейне уже не одна. Даэнир пригладил мокрые волосы и улыбнулся, сокращая дистанцию. Невозможно устоять, когда он так нежно целует глаза и щеки. И я первая потянулась к его губам.

Как можно опьянеть от поцелуя? Никогда такого не могла себе представить. Считала глупостью описанных в романах «бабочек в животе» и зло шутила, что надо руки тщательней мыть, вот и не заведется внутри разная чешуекрылая гадость.

Однако, оторвавшись от Даэнира, несколько минут не могла в себя придти, хватая воздух. Губы кололо от прилившей крови.

А муж… губами, языком и пальцами исследовал свою собственность с азартом первооткрывателя.

Мои маленькие грудки никогда раньше такого себе не позволяли! Они набухли, соски вызывающе торчали, требуя ласки. Даэнир никак не мог их обойти после обглаживания шеи и ключиц. Запредельно-острое удовольствие захватило меня, когда муж втянул губами сосок правой, прижав между пальцев сосок левой. Я ухватилась за него, чтоб не упасть, только для этого! Но муж выгнулся под рукой, как большой кот, и хрипло застонал.

Так ведь… не только я его, но и он – мой! Имею полное право его трогать, гладить, целовать, прикусывать и даже запускать когти!

Я будто сошла с ума от этой мысли. Оказывается, я совсем себя не знала. Это не я, это кто-то другой оставлял вспухающие розовые следы на гладкой спине. Кто-то другой просовывал язык, сплетаясь с другим языком во влажной глубине чужого рта. И вскрикивала от наслаждения тоже не я, когда Даэнир усадил меня на бортик своего бассейна и склонился головой к моему сокровенному местечку. Нет, не я вылетела из тела с ликующим криком, кружа под сводами купальни. Шум моря и крики чаек над ним стояли в ушах.

Два сталкивающихся тела с шумом выплескивали воду на пол. Две тонкие белые ножки трогательно скрестились на пояснице мужчины. Две пары рук сплелись лианами объятий. Ничего, кроме огненно-нежного желания доставить удовольствие друг другу.

– Ты… мой! – прорычала, стремясь сжать и задержать внутри раскаленнный поршень. Он все же ускользнул, но тут же вернулся, заставляя меня выгнуться.

– И навсегда, – Даэнир оттянул мою голову за волосы и терзал поцелуями шею.

Я моргнула, приходя в себя. Мокрая была с головы до ног, волосы повисли сосулькками. Даэнир заглянул в мои глаза. Они у него стали нормальные, зеленого цвета.

– У тебя тушь потекла, – сказал он с усмешкой победителя.

– Ах, ты! – волна воды не достигла подло сбегающего мужа.

Даэнир накинул на себя красный махровый халат до пят и вышел из купальни, а я, выбравшись из круглой ванны, кинулась к зеркалу.

– О, нет! – пятна и разводы, черные круги вокруг глаз, росчерки помады возле ушей… да как такое можно возжелать? Тут не уестествлять, тут против змеехырл выпускать, и они точно сбегут от страху.

Мастер утверждал, что краска стойкая, могу подтвердить. Стойкая! Пока не вспомнила, что смывать раскраску надо оливковым маслом, только размазывала ее по лицу еще больше.

Но я ее победила! Правда, завтра вся шея и грудь будет в красноречивых отметинах... ну и пусть, я тоже их немало оставила!

Отмывшись от модных ухищрений, прокралась в спальню. У меня было несколько