Пара - Эли Хейзелвуд

Письмо, которое я написала для него на случай, если умру.

Я закрыла глаза, пытаясь не вспоминать, что именно написала.

Я чувствую себя так близко к тебе. Так близко, что иногда думаю, может, судьба всё-таки существует. Когда ты рядом, жизнь кажется более сносной. Эта история с парами… Разве это не то, будто я держу тебя в ладони? Будто мы связаны цепью? Будто я изменила себя на атомном уровне? Спрашиваю… как друга.

Нет. Всё это не имеет значения.

Я знаю Коэна. Если он уйдёт, то скоро возненавидит себя.

И меня тоже.

— Ты хоть помнишь, что происходило во время моей течки? — спросила я спокойно.

Он приподнял брови.

— Это будет последним, что я вспомню перед смертью.

— Отлично. Тогда ты помнишь, что я просила тебя укусить меня. Много раз.

Он сглотнул.

— И ты не сделал этого. Я умоляла, а ты всё равно не сделал.

— Попроси меня сейчас и я сделаю. Прямо здесь. Прямо сейчас…

— Почему ты не сделал этого тогда?

Мышца на его челюсти дёрнулась.

— Потому что ты не могла принять такое решение в том состоянии.

— Верно, — я кивнула. — А теперь? Считаешь, что я в состоянии?

Он выпрямился, мгновенно поняв, куда я веду.

— Я в полном сознании, Коэн. И я принимаю решение. И оно такое. Твой уход ничего не изменит. Потому что я не останусь с тобой.

Подбородок предательски дрогнул, но я договорила до конца:

— Так что не трать сил…

— Серена.

— …не делай этого, потому что я не…

— Серена.

Он подошёл ближе. Я судорожно сглотнула слёзы.

Его рука поднялась к моей щеке и опустилась, так и не коснувшись.

Будто он больше не был уверен, имеет ли право.

Это я. Я сделала это с ним.

И мне стало по-настоящему дурно.

— Я не знаю, — сказал он еле слышно. Помолчал, потом начал снова. Прядь тёмных волос упала ему на лоб, контрастно на смуглой коже. — Не знаю, смогу ли я без тебя. Особенно когда знаю, что ты нуждаешься во мне, а меня нет рядом.

— Я справлюсь, — соврала я.

— Хотел бы я тебе поверить, — прошептал он, — но…

— Эй! — раздался голос Аманды, пронзая пространство между нами.

Я резко повернулась к ней, хотя взгляд Коэна всё ещё не отрывался от меня.

— Что случилось? — спросил он.

— Та человеческая девочка, Неле, — сказала Аманда. — Она хочет поговорить с Сереной. Лично. Но, думаю, тебе тоже стоит пойти, Альфа.

Он наконец отвёл от меня глаза.

— Почему?

— Она сказала, что это касается Айрин. И того, что Айрин … собирается сделать.

***

На пушистом, облачно-мягком диване я обнимаю Неле за плечи, позволяя ей прижаться ко мне, притягиваю её ближе, как только чувствую, что её пульс сбивается.

Напротив сидит Коэн, явно стараясь дать ей немного пространства. Но когда это не помогает ослабить её тревогу, он говорит:

— Ничто из того, что произошло или ещё произойдёт, не твоя вина. Что бы ты ни сказала, мы не причиним тебе вреда.

Его голос принимает тот самый спокойный, уверенный тон, который на оборотней действует чудесным образом. Но я не уверена, что Неле ему верит.

— А как же… мой дедушка? — тихо спрашивает она.

— Ты говорила, что он в тюрьме, — напоминаю я, убирая прядь волос с её лица за ухо.

— Да. Но Айрин с-сказала, что вы его н-найдёте и у-убьёте, и что…

— Неле, — вмешивается Коэн всё тем же мягким, но твёрдым голосом, — У меня нет никаких полномочий что-то делать среди людей.

— Она сказала, это неважно. Что вы всё равно…

— Я тебе верю, — отвечает он. — Но хочу объяснить, почему это не имеет смысла. Как думаешь, кто двадцать лет назад выдал твоего деда человеческим властям?

— Не знаю… Ты?

— Верно. Мы убивали людей только тогда, когда они прямо участвовали в нападениях на Северо-Запад или вставали у нас на пути, когда речь шла о Константине. И, что ещё важнее, довольно быстро выяснилось, что у тех, кто родился внутри секты, нет никаких свидетельств о рождении. Понимаешь, что это значит? — поскольку Неле молчит, он продолжает. — Это значит, что мы могли поступить с ними как угодно. Если бы хотели их убить, они были бы мертвы уже очень давно.

Глаза Неле расширяются, и её начинает трясти. Я бросаю на Коэна взгляд, выражающий молчаливое спасибо за такую деликатную формулировку, а он пожимает плечами с выражением рад помочь без тени иронии.

— Коэн хотел сказать, — перевожу я мягче, — Что он считает, что твоя семья уже достаточно наказана и он не держит на неё зла.

Он выглядит так, будто хочет возразить против моего «перевода», но благоразумно молчит.

— Всё в порядке? — спрашиваю я, сжимая руку Неле сильнее.

Неужели Фиона, когда была среди Избранных, чувствовала себя так же? Постоянно жила в страхе? Если бы кто-то вовремя отнёсся к ней с добротой, стала бы она всё равно соучастницей, перешла бы от жертвы к палачу? Или она была и тем и другим уже тогда, когда я родилась? Может быть, это я довела её до этого?

— В последние месяцы… с тех пор, как мы узнали о тебе из интервью, всё изменилось, — тихо говорит Неле и бросает короткий, робкий взгляд на Коэна. В её глазах блестят несдержанные слёзы. — Всё стало… хуже. И они отправили Йоба, чтобы он привёл тебя обратно.

— Йоба?

— Молодого парня у дома Сайласа, — поясняет Коэн.

— Ах, — у меня всё внутри сжимается. — Вы с ним…

— Он был моим парнем. И ему сказали, что если он не справится и не вернёт тебя, то может даже не пытаться возвращаться. — в её голосе