Королева Ночного Неба - Амали Ховард

— Я хочу. — Я тянусь к ее ладоням и жду, пока она вложит их в мои. Я глажу их теплые центры, скользя по линиям, которые я обводил тысячу раз. — Ты всегда была моей искрой света, когда я терялся во тьме. Мне так жаль за все. Я пытался, знаешь ли. Бороться с ним. Я просто не мог победить. Спасибо, что верила в меня.

Она кусает губу, щеки краснеют.

— Я не такая бескорыстная, Ро. Не выставляй меня какой-то мученицей. Я думала, что ты потерян. Я сдалась.

— И я не оставил тебе выбора. Иногда нужно отпустить тонущий камень или рисковать быть поглощенной самой. Я рад, что ты так и сделала. — Я проглатываю растущий ком в горле, мой голос срывается. — Я рад, что ты нашла кого-то, кого заслуживаешь... кто заслуживает тебя.

На ее лбу появляется хмурая складка.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты теперь замужем, — говорю я. — Связана судьбой с королем Эверлии, человеком, который спас мне жизнь. Или я ошибся?

— Не ошибся, — тихо отвечает она.

— Ты любишь его?

Ее ресницы трепещут.

— Да.

Колющая агония пронзает мою грудь при мысли о ней в объятиях кого-то другого... в объятиях короля, который не я.… смеющейся с ним... любящей его. Человека, которого судьбы и боги выбрали для нее. Но Сару сказал, что у меня все еще есть шанс.

Настоящая любовь не имеет пределов или ограничений.

Любовь — это то, чем ей нужно быть.

Осторожно, я притягиваю ее ближе, с тревогой считывая ее сигналы, но она подходит добровольно и издает удовлетворенный вздох, когда оказывается прижатой к моей груди. Так хорошо держать ее. Ее сладкий аромат жасмина расцветает в моем носу, и я вдыхаю ее, словно она — единственный воздух, который мне нужен, чтобы существовать.

Я приподнимаю ее подбородок, пальцы легко скользят по ее гладкой челюсти.

— Я надеюсь, что однажды мы сможем найти путь друг к другу. Даже если я, возможно, не заслуживаю твоего прощения, даже если я слишком опаздываю, чтобы загладить вину, я не перестану пытаться.

— Это никогда не был по-настоящему ты, творящий эти ужасные вещи, Ро, — шепчет она, эти красивые серые глаза встречаются с моими. — Нечего прощать. — Она поднимается на цыпочки и прижимается своими губами к моим в сладком, невинном поцелуе на кратчайшее мгновение, прежде чем отстраняется. — Извини, мне не следовало этого делать, — говорит она, краснея, когда видит мое изумление.

— Почему? — хрипло спрашиваю я.

— Я даже не знаю, хочешь ли ты этого...

— Не сомневайся, моя звездочка, я всегда буду хотеть.

Прижав ее вплотную ко мне со стоном, я беру ее подбородок в обе руки, переплетая пальцы с массой ее волос, большими пальцами касаясь ее скул. Ее губы приоткрываются в бессознательном приглашении, и я заявляю ее рот со всей любовью и надеждой, которые есть в моем сердце. Она стонет, когда ее язык голодно скользит по моему, и я пожираю ее вкус, как голодный человек.

Этот поцелуй ощущается как возвращение домой.

Глава 36

Жар разливается между моих ног, и я в сотый раз ерзаю в кресле.

Эта связь неумолима.

Не говоря уже о том, чтобы наблюдать, как два властных и одинаково привлекательных короля председательствуют на военном совете для королевств Эверлии и Ориндхра по разные стороны огромного стола.

С одной стороны комнаты Рошан сидит, сложив руки домиком, его красивое лицо мрачно. Нет никаких признаков той злой божественной сущности, которая контролировала его. Он — прежний Рошан и мужчина, в которого я влюбилась. Мужчина, которого я все еще люблю.

Возможно, как и он, я никогда по-настоящему не отпускала искру между нами... и тот факт, что я отдала ему часть своей души, чтобы он мог жить, связывает нас вместе даже сейчас. Великие поэты говорят, что никогда не забываешь свою первую любовь. И это правда, но моя также вечно связана со мной выбором, который я сделала. Выбором, который я поддерживаю даже сейчас.

Даже после всего.

Каждый день в мои покои доставляется рукописная записка от короля Ориндхра, некоторые с искренними намерениями вернуть мою любовь, некоторые со сладкими, поэтическими пустяками, некоторые с его любимыми воспоминаниями о нас — днем, когда он впервые увидел меня, нашим первым поцелуем, когда мы занимались любовью, — а другие с мыслями обо мне, которые поддерживали его, пока он был под влиянием Феро. Они приходят безотказно, и я с нетерпением жду возможности прочитать каждую.

Он полон решимости сдержать свои обещания и заслужить мое прощение день за днем.

Но правда в том... что я уже простила его. Обида непростительна только в том случае, если человеку не хватает раскаяния и покаяния, а Рошан доказал, что сделает все возможное, чтобы исправить свои ошибки. Как он и сказал, настоящий король примет последствия своих действий, даже если ими управляла чужая рука. Он несет ответственность за свой народ и за то, чтобы направлять его по верному пути.

То глубокое благородство, которым я восхищалась в нем, не изменилось, и его честь или целостность не были безвозвратно испорчены Феро. Украдкой я смотрю на него, наслаждаясь его золотистой красотой, которая стала только ярче за месяцы нашей разлуки.

Его густые каштановые волосы стали длиннее, вьются за воротником так, что моим пальцам не терпится прикоснуться к ним, и без бога смерти, пожирающего его, его прекрасные черты хранят безмятежность, которой я не видела целую вечность. Он более подтянут, но не менее силен — эти широкие плечи и сужающаяся талия все еще заставляют меня задыхаться.

Воспоминание об этом скульптурном теле из Нириэль прочно засело в моем мозгу. При мысли о моем первом разе моя грудь сжимается. Рошан всегда был внимательным, осторожным любовником. Будет ли он таким же сейчас?

От этой порочно-провокационной мысли мой взгляд переключается на моего связанного судьбой. Мое сердце трепещет за ребрами при виде Дарриуса, как обычно. Внушительный и королевский, он развалился в кресле, серебряные волосы собраны в боевую косу, виски выбриты, а на лбу свирепо покоится шипастая корона из обсидиана. У меня текут слюнки от силы в этой отточенной, сверхъестественно неподвижной форме, как у высшего хищника, затаившегося в засаде.

Мало кто знает, что под этой смертной кожей рыскает мантикора. Его совершенное лицо вырезано с безжалостной властностью, изгиб его сурового, но чувственного рта плотно сжат, его интенсивный взгляд устремлен на карту в центре стола. Я хочу, чтобы этот жестокий взгляд цвета полуночи был на мне... раздевал меня, обещая