Королева Ночного Неба - Амали Ховард

Его я изучаю интенсивно. Вся ярость мира в этих фиолетовых глазах, полных голода и ненависти. Убить его было бы милосердием для мира... но если Рошан действительно там, похороненный где-то в глубинах своего собственного разума...

Я дала обещание, что попытаюсь.

Глаза короля расширяются, когда я протягиваю руку.

— Нет, что ты делаешь?! Не прикасайся ко мне, девчонка!

— Рошан никогда не говорил так много.

Я прижимаю ладони к его вискам и толкаю свою магию внутрь него, нацеливаясь на каждую из его чакр и гниль, скрывающуюся там. Это тот же подход, который я использовала с Разулеком, только это источник, и это будет намного труднее.

Я расходую так много магии, что больно дышать, но я сосредотачиваюсь и толкаю, проникая в гниющее пульсирующее ядро глубоко в его солнечном сплетении — чакре эго, идентичности, силы и мощи.

Неудивительно, что Феро так сильно держится.

Он воет, когда мой свет продолжает выжигать распространение, привлекая внимание сверху. Краем глаза я вижу, как Анахима визжит и ныряет на своем грифоне, паническое выражение на ее лице, когда она понимает, что я делаю. Дарриус вмешивается, отсекая свою сестру снарядами магии, и я слышу ее яростный рев.

Воодушевленная, я толкаю свою магию сильнее, достигая каждой последней капли акаши. Это дикий, безрассудный шаг, но я не останавливаюсь. И медленно, неумолимо, взгляд короля начинает очищаться от миазмы. Его карие глаза — глаза, которые я наконец узнаю, — появляются, усталые, но ясные. Его тело обмякает под моими руками, словно бог смерти высосал из него саму жизнь.

Когда он падает, Рошан хватает свой кинжал, и на захватывающий дух момент я думаю, что он собирается ударить меня им. Но он приставляет кончик к своим ребрам, направляя его вверх к своему сердцу.

— Убей. Меня, — хрипит он, пока я продолжаю вталкивать свою истощающуюся магию в него. — Сура. — Мое сердце сжимается от его слов, от отчаяния в них. — Пожалуйста.

— Рошан, прекрати, — говорю я ему, проглатывая комок в горле. — Доверься мне. Я почти закончила.

Он протягивает свободную руку к моему лицу.

— Всегда... люблю... тебя.

Я едва слышу его, каждый сдавленный вздох вырывается из его легких. Блядь, я теряю его! Отчаяние захватывает меня. Нет, нет, нет. Я так близка, но последний адский сгусток держится крепко, как паразит, которым он и является. Рыдая наполовину, я вталкиваю больше магии в него, осознавая, что использую опасное количество... и что я не знаю последствий достижения своих пределов...

Магия просачивается в меня, и я чувствую ее — как магию Дарриуса.

Покончи с этим, — подбадривает мой связанный судьбой.

А как же ты? — взвизгиваю я, как раз когда удар молнии почти сбрасывает его с Индиры, и поток магии колеблется на секунду. Я задыхаюсь, когда Дарриус превращается в тень и заново формируется на спине аздахи. Он в безопасности, но Анахима направляется прямо ко мне.

Я слишком поздно поднимаю ослабленный щит, когда лист ледяной магии врезается в меня, отбрасывая назад. Мой череп врезается в камень двора, и мои кости разбиваются, когда зрение темнеет, кровь шумит в ушах. Моей уже вялой магии требуется слишком много времени, чтобы исцелить меня, и к тому времени, когда зрение возвращается, Анахима наклоняется над распростертым телом Рошана, что-то нашептывая. Лезвие сверкает, но я не вижу, причинила ли она ему боль.

Наши глаза встречаются, когда мутная фиолетовая муть поднимается изо рта короля и исчезает во рту Анахимы. Ее выражение одновременно победоносное и жестокое, когда она хватает кричащую Хелену и исчезает в портале, открывшемся позади нее, забирая с собой нечестивую сущность своего отца. Второй портал появляется в нижнем дворе, и Скавы устремляются в него, но я не могу беспокоиться о них сейчас.

На руках и коленях я ошеломленно ползу к упавшему королю, чувствуя, как кровь течет по моей спине из разбитого черепа. Аран уже рядом с ним, накладывает свои целительные заклинания, хотя его лицо неестественно бледное.

— Он не реагирует, — кричит он.

— Рошан, — хриплю я рядом с его безвольным телом. Тонкая линия крови сочится по его щеке, которой не было раньше. Вспомнив блеск лезвия, я понятия не имею, зачем Анахима порезала его, но, к счастью, это не хуже. — Рошан! Проснись!

Водоворот теней падает рядом со мной, заставляя некоторых людей разбегаться, когда мой связанный судьбой прижимает меня к себе. Порезы и ожоги молнией усеивают его татуированную кожу.

— Звездочка.

Сдавленное рыдание вырывается из меня.

— Дарриус, он умирает. Ты можешь спасти его? — Непостижимые полуночные глаза встречаются с моими, в них боль и нерешительность. Я знаю, о чем прошу, и я также знаю, что он не откажет мне ни в чем, пока у него есть силы сделать это. — Пожалуйста.

Его глаза закрываются, но затем он один раз кивает и снимает ожерелье своей матери с моей шеи. У него дергается челюсть, когда он наклоняется над моим бывшим любовником и застегивает застежку вокруг горла короля Ориндхра.

— В опале содержится чистая сущность моего дяди, — тихо говорит он. — Моя мать была убита Феро до того, как успела использовать его. Если что-то и может спасти его, то это. Теперь все будет зависеть от Сару.

Дарриус...

Я не могу подобрать слов, печаль и благодарность душат меня, но он чувствует мои рваные эмоции через нашу почти завершенную связь.

— Я сделаю для тебя все, жена, даже спасу другого мужчину. Но уверена ли ты, что это то, чего он хочет?

Рошан просил меня убить его. Но это было тогда, когда Феро почти победил. Я также знаю, о чем спрашивает Дар: использование сущности Сару без явного согласия Рошана, даже чтобы спасти его, — серая зона. Эгоистично, я знаю, чего бы хотела я.… но это не мое разрешение давать.

Неуверенная, я смотрю на Арана, который кивает без колебаний.

— Да. Его сердце выдержало только ради тебя. Если его душа примет дар Сару, это все равно будет его выбор.

Мое горло сжимается, глаза щиплет, когда самоцвет начинает светиться, а Дарриус шепчет неслышимую команду. Мы задерживаем дыхание, пока чистейшая нить света из подвески не рассеивается в его восковой, болезненно-желтой коже. Он купается в теплом золоте, странное эфирное свечение оседает на нем, становясь ярче, пока мы не вынуждены отвернуться.

— Останься, Рошан, пожалуйста, — шепчу я.

Аран пылко молится Сару, его губы движутся, а слезы текут по щекам. Все остальные в королевской страже выглядят мрачными и напуганными, ожидание невыносимо.

А затем я чувствую это... медленное просачивание