Королева Ночного Неба - Амали Ховард

— Я люблю тебя, Дарриус, — говорю я ему.

Его веки трепещут, будто он смакует слова... словно никогда не ожидал их услышать. По правде говоря, именно это он и думает, потому что я чувствую каждую его эмоцию через связь. Мое сердце раздувается, когда я говорю это снова, и он вздрагивает.

— Я люблю тебя всем, что я есть, Звездочка.

Поклонение в его голосе — лишь одна из причин, по которой я парю в облаках, когда добираюсь до целительского крыла. Несмотря на надвигающуюся угрозу войны и зловещее распространение гнили Феро... я чувствую себя легко. Полной надежды. Это страннее всего, словно следование судьбе было ответом все это время. Логически я знаю, что это не так просто, но впервые я чувствую, что так может быть.

Что мы с Дарриусом сможем все преодолеть.

* * *

С моей обновленной надеждой я врываюсь в комнату моего отца. Ани сидит с ним. Он выглядит так, будто спокойно отдыхает, глаза закрыты, грудь ритмично вздымается. Беспокойство в моей собственной груди ослабевает.

— Ани, как он?

Моя подруга наклоняет голову, любопытные голубые глаза изучают меня через кровать.

— Он в порядке. Спит. Что с тобой? Ты выглядишь иначе.

Мне не хочется рассказывать, что мы с Дарриусом наконец провели ритуал связывания. По какой-то эгоистичной причине я хочу оставить это знание при себе еще немного. Когда оно будет полностью завершено, я скажу ей, но сейчас это особенный секрет.

— Ничего. Я выспалась.

Она сужает глаза, изучая каждый дюйм меня. Я стараюсь не ерзать на месте, а затем она строит совершенно брезгливую гримасу.

— О, пропасть. Вы с моим братом наконец это сделали?

Я фыркаю, краснея так, что не могу скрыть.

— Сделали это? Тебе сколько, двенадцать? И не твое дело. — Ани встает с пожиманием плеч, ее лицо нейтрально, отчего мое веселье угасает. Она расстроена? Не то чтобы она не знала о связи. — Все в порядке?

— Конечно. Мой брат, должно быть, очень счастлив.

— Мы оба счастливы.

Ее ресницы опускаются.

— Правда? Ты знаешь, что влечет за собой связь?

Я моргаю.

— Дар сказал, что мы будем делить силу.

С ее губ срывается насмешка.

— Пока он не решит забрать ее. Они могут, знаешь ли? Высосать тебя без твоего согласия.

Что-то в ее тоне звучит неправильно. Я в панике вглядываюсь в ее глаза, пытаясь понять, не заразилась ли она случайно, но ее радужки чисты.

— Ани, что-то случилось?

— Не обращай на меня внимание. Я просто устала. — Она тянется к маленькому пузырьку, стоящему на прикроватной тумбочке, и я гадаю, тот же ли это цветок дракона, но затем вижу, что содержимое желтое, а не зеленое.

— Спасибо, что присматриваешь за моим отцом, — говорю я, приближаясь к кровати. — Что ты ему дала?

— Новую сыворотку, — говорит она.

Я благодарно киваю... как раз в тот момент, когда мой отец задыхается и начинает биться в конвульсиях.

— Дерьмо! Ани, что-то не так! — Я тянусь к нему, паника нарастает, когда у уголков его рта появляется белая пена. — Это не помогает. Спаси его, пожалуйста! — Я бросаюсь на его большое тело, чтобы удержать его от судорог, которые могут ему навредить. Нет, нет, нет. Этого не может происходить. — Ани, где...?

Я поворачиваюсь, оглядываясь через плечо на мою подругу. Она стоит рядом с кроватью, мертвенно неподвижная, голубые глаза как отражающее стекло. Она выглядит печальной.

— Как всегда, твоя хронология не могла быть хуже. На несколько минут позже было бы идеально для всех.

— Что? — растерянно спрашиваю я, все еще пытаясь удержать отца. — С ним все будет в порядке?

— Нет, конечно нет. Он умирает.

Легкомысленный ответ просто не имеет смысла. Слова отказываются проникать в мой ошеломленный мозг.

— Что? — снова говорю я.

— Знаешь, из книг можно много узнать о флорамантии. Это удивительно, правда. Какие растения выделяют сок, который может заставить людей потерять сознание, какие припарки заставляют инфекции исчезать, какие травы заставляют людей говорить правду или какие эффективны против корня верак, что очень мне помогло. — Она вздыхает, даже когда я смотрю на нее с нарастающим ужасом. — Даже какие корни могут убить человека медленно и болезненно, не оставляя следов. Однако, очевидно, не так незаметно, как мне хотелось бы.

— Ани... что... подожди... ты...?

Она наклоняет голову.

— Да, Сура? Формулируй слова, пожалуйста.

Ее тон снисходительный. Мое горло сжимается, словно железная хватка душит меня.

— Что ты делаешь? Я не понимаю. Это мой отец.

— Я знаю, — говорит она.

Она знает? Она... сделала это нарочно? Ярость смывает мое замешательство. Я спрыгиваю с кровати и смотрю на нее, чувствуя, как моя магия устремляется к кончикам моих пальцев.

— Исправь это. Сейчас же.

Ани смеется.

— Не делай ничего глупого, Сура. Существует только одно противоядие от этого конкретного токсина, и даже твоя магия будет недостаточно эффективна, чтобы спасти его. Это мой особый рецепт — при любом применении магии токсин ускоряется. Умно, правда? Так что убей меня, и твой драгоценный папа умрет. Сейчас ему больно, но у него еще есть время. Дни... даже недели. — Она машет пальцем у моего лица. — И даже не думай вызывать моего брата телепатически. О, я знаю, как работают связи связанных судьбой. Поверь мне, это была бы плохая идея.

Я скрежещу зубами и удерживаю себя от того, чтобы сделать именно это.

— Зачем ты это делаешь, Ани? Я думала, мы друзья.

— Ты не ненавидела моего брата так сильно, как должна была, — отвечает она. — А потом, когда тебе стало любопытно о связях судьбы, я поняла, что должна действовать быстро, чтобы осуществить свои планы.

Планы?

Слишком медленно осознание просачивается сквозь меня. Звезды... это была Ани все это время...

— Ты оракул, — шепчу я. — Ты распространяешь гниль.

— Не расстраивайся, Сура, — говорит она, видя мое потрясенное выражение. — Я тоже отравила своего собственного брата, и тебя, полагаю. Усыпила тебя слегка измененным цветком дракона, но даже так, это сработало не так, как я ожидала. — Она издает недовольный звук. — Эти дары Хранительницы Звезд коварны. Дарриус должен был оставаться в своей звериной форме, а ты не должна была иметь возможности вызвать ни капли магии. И никто из вас не должен был иметь возможности консумировать вашу связь. Увы, работа алхимика поистине никогда не заканчивается.

— Зачем, Ани? — слабо спрашиваю я.

Ани улыбается — выражение, от которого у меня стынет кровь. Я понимаю, что это первый настоящий проблеск, который я когда-либо видела, настоящей ее.

— Знаешь ли ты, каково это —