Королева Ночного Неба - Амали Ховард

всех одним махом, позволить моему симургу стереть этот дворец с лица земли — но нет гарантии, что я смогу спасти отца, если Анахима умрет. Хотя, могу ли я как-то обезвредить ее? Выиграть время? Боги! Что, если я просчитаюсь и обреку отца? Всех остальных? Но я не могу просто стоять здесь и ничего не делать!

Охваченная противоречиями, я тру свою грудь в районе сердечной чакры, когда это странное чувство пустоты в центре усиливается, как раз в тот момент, когда массивная тень заслоняет свет над головой на время одного долгого взмаха крыла.

— Аздаха! — ревет кто-то во внутреннем дворе.

Лицо Анахимы темнеет от ярости, когда она толкает меня на верхнюю террасу, приставляя кинжал к моему горлу. Король Ориндхра следует за ней, окруженный своей стражей.

— Брат! — кричит моя похитительница.

Индира кружит сверху, и я чувствую шок Дарриуса с того места, где он сидит. Тьма окутывает его форму, когда он исчезает в шторме теней и дыма, чтобы появиться перед нами в клокочущем водовороте. Аздаха приземляется на башню, каменная кладка крошится под ее когтями, когда она устраивается на месте.

— Анахима, что ты наделала? — кричит он, его глаза сужаются в замешательстве на сестре. — Отпусти мою жену.

Я чувствую взгляды моих бывших друзей.

— Она отравила моего отца и распространила гниль, — выпаливаю я. — Она твоя предательница. Та, кого называют оракулом.

— Теперь ты испортила мой сюрприз. — Анахима надувает губки и выглядывает на своего брата. — Мне будет приятно поделиться ею с моей армией после того, как ты умрешь. — Она похлопывает меня по щеке лезвием кинжала. — Я лишу ее магии, а затем они разорвут твою драгоценную связанную судьбой на части. Грубые животные, все они.

Я точно знаю, что она пытается сделать. Яростный гнев короля Эверлии ощутим, и я слышу зловещий треск костей, когда проклятие выходит на поверхность. Возможно, у него шаткое перемирие со своим зверем, но драгоценное время, которое он потеряет, может стать решающим между жизнью и смертью. Его черты становятся львиными, глаза вспыхивают злобным золотом.

— Вот он, — поет Анахима. — Выпусти зверя, брат. Он ненавидит, когда кто-то играет с его игрушками, не так ли?

— Пара, — рычит Дарриус голосом мантикоры, словно у него уже полный рот зубов, через которые он не может говорить.

— Хорошая пара — мертвая пара, — весело говорит Анахима, а затем атакует.

Взрыв ее магии обрушивается на Дарриуса, который издает нечеловеческий рев. Я чувствую, как проклятие берет свое и отдается эхом глубоко в моем животе, когда второй взрыв попадает прямо мне в торс и отправляет меня в полет через всю террасу, чтобы врезаться в стену. Блядь. Она сильна. Я чувствую, как по крайней мере пара сломанных ребер начинают срастаться, но боль все равно заставляет меня задыхаться.

Дарриус начинает дрожать и трястись от запаха моей крови, его страх за меня толкает его на грань превращения.

Дар, любовь моя. Пожалуйста, сохраняй спокойствие. — Его голова поворачивается ко мне, глаза мечутся между черным и золотым, клыки выступают над губами. — Она держит моего отца в какой-то флорамантической стазисе. Не убивай ее. И не превращайся, это именно то, чего она хочет. Я не ранена, обещаю.

— Наконец-то веселье, — говорит Анахима. Она свистит, и грифон, на котором мы прилетели, пикирует вниз, чтобы забрать ее, как раз когда она с помощью магии вырывает огромный кусок металлической окантовки из ближайшей башни и швыряет его в своего брата. В мгновение ока она разворачивается, они с грифоном направляются прямо к Индире.

Я отклоняю летящий металл мыслью, и он с грохотом приземляется в нескольких футах. Я бегу к Дарриусу, его лицо вернулось к нормальному состоянию, но глаза горят изменчивым коктейлем эмоций. Я страстно, быстро целую его.

— Забери Индиру и разберись со своей сестрой. Я займусь королем.

— Ты уверена? — спрашивает он, когда его аздаха взмывает в небо, выпустив когти, едва уворачиваясь от новых металлических снарядов.

— Да, иди, пока Индира не пострадала. Ты нужен ей.

Он исчезает в водовороте теней, поднимаясь вверх, чтобы появиться снова на спине своей аздахи. Магия взрывается в небе, когда сестры сталкиваются. Дар — безусловно, лучший воин, но Анахиму нельзя недооценивать, и я уверена, что все это часть какого-то отвлечения... какого-то гениального плана. Она ничего не делает без причины, и хотя она казалась удивленной, когда прибыл Дарриус, она не из тех противников, которые не готовят тщательно каждый возможный исход.

Почувствовав оружие, нацеленное на меня, я медленно поворачиваюсь, когда серебристые руны вспыхивают вдоль моих рук.

— Я не хочу причинять вам боль, — говорю я королевской страже, в круг которой входят Клем и Хамид. — Ваше джаду-оружие не чета мне.

— Схватить ее, — приказывает Ориндхрийский король.

Восемь стражников бросаются на меня как один, и переливчатые ленты жара вспыхивают из моих кончиков пальцев, отбрасывая их назад. Я бы предпочла никого не убивать, если смогу этого избежать. Я хватаю два упавших меча и отражаю двойные атаки спереди и сзади, кружась, чтобы парировать один, одновременно нанося удар другому. Лязг стали наполняет воздух, перемежаемый случайными криками Индиры и грифона — но я не могу смотреть вверх. Требуется каждый кусочек памяти о моих тренировках с райссами Аспачана, чтобы отражать атаки высококвалифицированной королевской стражи Ориндхра.

— Клем, почему ты это делаешь? — кричу я своей бывшей подруге, когда наши клинки сталкиваются.

— Слепо следую приказам. — Я стреляю магией в двух стражников, подкрадывающихся ко мне сзади, отправляя их на колени. — Ты знаешь, что это не он, — говорю я, врезаясь своим клинком в ее достаточно сильно, чтобы она вскрикнула.

— Если не я, то кто-то другой, — тяжело дышит она. — Кто-то более безжалостный, чем я.

Я хмурюсь и врезаюсь в ее бок.

— Что ты имеешь в виду?

— По крайней мере, так я могу спасти некоторых людей. — Глаза Клем горят, когда она опускает оружие, полностью уязвимая передо мной. Я моргаю в неверии, когда Хамид делает то же самое. — Не все мы бессильны, и мы контролируем то, что можем контролировать. Ты научила меня этому.

Они остались, чтобы ослушаться приказов?

Болезненный крик сверху наконец привлекает мое внимание, и я затаиваю дыхание, когда когти грифона раздирают обнаженный живот Индиры, и она уходит в дикое пике, прежде чем поймать себя в середине падения. Разъяренная, она летит на своего врага, когти вытянуты, чтобы отплатить той же монетой.

Это должно закончиться.

Я позволяю моему симургу взлететь. Сила, которая пульсирует на кончиках моих пальцев, заставляет меня задыхаться. Светящиеся щупальца вылетают из меня, цепляясь за каждого человека, удерживая их совершенно неподвижными.