Королева Ночного Неба - Амали Ховард

Акаши в его венах, которое быстро становится потоком. Я сажусь и обмениваюсь взглядом с Дарриусом. Он улыбается, хотя на его лице затаенная боль, которую он отважно пытается скрыть.

Я люблю тебя, — твердо говорю я ему. — Это никогда не изменится. Доверься нам.

Клем издает маленький звук, а Аран вдыхает, когда грудь Рошана поднимается раз, а затем два. Его пальцы подергиваются, веки трепещут. С хриплым вдохом он садится прямо, глаза распахиваются и мгновенно находят меня: карие с золотыми солнечными лучиками в центрах, сияющие жизнью и потусторонним светом Сару. Карие и живые, полные такой любви, что у меня болит грудь. Вот он.

Боги...

Что-то внутри меня — та ноющая пустота — жаждет завершения.

Я чувствую момент, когда Дарриус исчезает в вихре теней, не потому, что хочет уйти, а потому, что проклятие вступает в силу, и у него все еще есть королевство, которое нужно защищать.

Дар, подожди.

Мне нужно проветрить голову.

Ты в порядке? — спрашиваю я. Я чувствую его мучения через связь.

Я всегда буду доверять тебе, Звездочка.

Глава 34

Король Ночи

Наша, — кричит связь душ.

Она — наше солнце — наша звезда — наш смысл жизни. Наше счастье — это ее счастье.

И если оно включает другого, она все равно наша, чтобы обожать.

Кровью, я никогда не чувствовал ничего подобного, мое тело мечется между убийством каждой души, которая смотрит на мою пару, и уничтожением мира, чтобы дать ей все, чего она желает. И я знаю, что она все еще хочет Ориндхрского короля. Все еще любит его. Я чувствую это через связь, и мысль о том, чтобы потерять ее, уничтожает меня.

Это мой величайший страх, воплотившийся в жизнь.

Я трансформируюсь, не в силах контролировать свои эмоции.

Будучи мантикорой, мы бежим и бежим и бежим. Мы бежим, пока наши мышцы не начинают дрожать и мы не становимся настолько истощены, что думать невозможно. А затем мы спим и делаем все снова. Бежать, охотиться, спать. Жизнь существует просто по инстинкту.

Когда я в конце концов трансформируюсь обратно и возвращаюсь во дворец, я вспоминаю, как ее душа взывала к его, а его — к ее. И теперь, когда свет Сару горит внутри него, как живое божественное пламя, там что-то есть. Связь. Она истрепана, изношена и вытерта до нитей, но я вижу, как она привязывает их друг к другу. Не союз связанных судьбой, но союз тем не менее.

Все, что ей нужно, — это немного заботы.

— Я могу уничтожить ее, — шепчу я себе.

— Но уничтожишь ли? — спрашивает мягкий голос.

Я оборачиваюсь и вижу Ве, стоящего в моем кабинете, лицо окутано состраданием, и я не нахожу в себе сил прогнать их с моей обычной желчью.

— Нет. Я никогда не смогу причинить ей боль.

— Даже если она выберет другого? — подначивают они.

Я вздыхаю.

— Даже тогда.

— Любовь создает пространство для каждого, — мудро говорит Ве. — Она не будет любить тебя меньше, потому что любит и другого. Ты божество, ты знаешь это. Ты видел все чудесные формы феномена любви в дюжинах жизней.

Они не ошибаются. Я действительно это знаю. Любовь бесконечна, совершенно несовершенна и слоиста в своей сложности. Она может принести трудности и потребовать жертв или работы, но она никогда не умирает, если ее лелеять. Она выдерживает любую бурю. Любовь терпит неудачу, только если ты сдаешься.

— Я видел, что этот путь был предначертан в ее будущем, — замечает Ве. — Но я не мог видеть, как он сложится. Думаю, теперь это зависит от тебя.

Я качаю головой.

— Это всегда будет зависеть от нее. Ее выбор. Если она выберет его, это не изменит того, что моим выбором навсегда останется она в любом качестве, в котором она примет меня.

— А его? — спрашивает хранительница Королевских Звезд, белые глаза сверкают, как туманность.

— Если он любит ее так, как она заслуживает, тогда он будет иметь мое величайшее уважение.

Ве смеется.

— Это довольно просвещенно с твоей стороны.

— Я сын бога, Ве, — насмехаюсь я. — Если мы не более развиты, чем смертные, тогда мирам есть о чем беспокоиться гораздо больше, чем о двух людях, осмеливающихся любить одну и ту же женщину.

— Это очень верно, Ваше Величество. И что ты собираешься делать со своей сестрой? Она жаждет силы владеть прикосновением смерти.

— Анахима всегда была амбициозной, — говорю я, хотя мое сердце болит от мысли о том, что моя сестра так долго так много скрывала от меня. — И она стала сильной. Я знал, что в детстве она чувствовала себя отвергнутой, но никогда не осознавал, что это гноилось так долго.

— Мужчины в ее жизни всегда разочаровывали ее, — говорит Ве. — Ее отец, ее связанный судьбой. Даже ты, взяв на себя роль, которая, как она чувствовала, принадлежала ей по праву рождения.

— Я бы с радостью отдал его ей, — вырывается у меня. — Я никогда не хотел короны. Она была рождена править, а не я. — Прерывистый вздох покидает мои легкие. — Это моя вина. Я должен был видеть, через что она проходит. Даже с Вогонисом... я должен был выследить этого ублюдка и убить его. Я даже не могу представить, каково было бы такое предательство... опустошение.

— Она зла, — говорит Ве.

— И представляет угрозу для всей Эндары.

Ве хмурится, глаза становятся отсутствующими, словно они обдумывают разные нити будущего.

— Да, она могущественный сюзерен, и с украденной силой твоего отца она опасна, с магией, равной магии Хранительницы Звезд. Тебе нужно будет завершить связь.

— Я знаю. — Я выдыхаю. — Так или иначе, полагаю, мне придется встретиться с ним и покончить с ним.

— Ты сможешь?

— Я не знаю, — бормочу я. — Даже худшие из нас могут быть достойны искупления. Сура научила меня этому.

— Хорошо сказано. — Ве прислоняет свое длинное тело к краю дивана. — Итак, вернемся к другому вопросу. Как это будет работать с двумя королевскими мечами в смеси? В стиле сэндвича? Пирамидой? На вертеле? О, ей это могло бы понравиться.

Я бросаю на них притворный взгляд, в котором нет тепла.

— У тебя нет другого места, где быть?

— Ох, Дарриус, я был так уверен, что у нас был момент, — говорит Ве, а затем игриво подмигивает. — Очень хорошо. Не делай ничего, чего не сделал бы я.

— Пошел вон, — рычу я.

— Вредитель удовольствия. — Ве хихикает. — Ладно, я ухожу...

Глава 35

Рошан Ачария,

Король Ориндхра

Мое сердце чувствует себя таким полным и таким ярким. Оно бьет песню