Королева Ночного Неба - Амали Ховард

Но я слишком занята, отражая атаку ледяных копий, чтобы обернуться. Еще больше воинов кланов, как я и подозревала, выползают из леса, где прятались. Щит моего симурга должен защитить от магических атак, а мне придется разобраться с этими придурками своим мечом. Шансы не в мою пользу, но я тренировалась неделями не для того, чтобы сейчас сдаться.

С боевым кличем я уничтожаю двоих быстрыми выпадами, затем скольжу в выпад, чтобы ранить третьего по задней стороне лодыжек. Кровь летит, заливая меня, как дождь, но я теряюсь в своих боевых инстинктах, сражаясь, чтобы не попасть в их лапы.

Крик боли, слишком похожий на голос моего отца, вырывает меня из этого состояния, и я кружусь как раз вовремя, чтобы увидеть, как полуразрубленный ревенант пронзает мечом ногу моего отца. В замедленной съемке я вижу, как он спотыкается и падает, кровь сочится из его губ.

Аран — я знала, что узнала этот голос — появляется позади них, вонзая свое оружие прямо в голову ревенанта, а затем рисует огненную руну над его обезглавленным черепом. Мгновенно тот вспыхивает пламенем. Он опускается на колени рядом с моим отцом и, к моему шоку, прижимает его к себе и кладет руку на рану, пытаясь исцелить его.

Подождите. Почему он помогает ему? Аран — человек Рошана. Человек Феро.

Если только... это не так. Он с моим отцом и мятежниками?

Он не видит, как Лале нависает за ними с арбалетом наготове. Она встречается со мной взглядом и злобно усмехается, выпуская свою стрелу прямо в живот моего отца. Я реву от беспомощного отчаяния, не в силах добраться до него через барьеры Дарриуса. Ярость охватывает меня, когда моя симург пронзительно кричит, странное давление вибрирует в воздухе.

Мы не бессильны.

С этими словами моя душа Хранительницы Звезд взрывается, как сверхновая, создавая черную дыру магии, которая высасывает Акашу отовсюду. Масишта кричит вместе со своими людьми, когда тела каждого из них высыхают до состояния оболочки, их магия питает недостаток моей.

Это одновременно ужасно и красиво, пугающе и возвышенно, когда огромная сила впивается в мое тело, пронзает мои кости, и руны на моих руках детонируют. Я чувствую, как крылья на моей спине широко расправляются, когда мой позвоночник выгибается от притока, и усмешка на лице Лале сменяется шоком, а затем тревогой. Я касаюсь мерцающим пальцем барьера, и он растрескивается дымчатой паутиной трещин.

Мы твой конец, ревенант.

Магический голос — это высокий, многослойный звук, заставляющий оставшихся людей хвататься за уши. Я переступаю через разрушенные барьеры и наклоняю голову, глядя на некротических созданий, созданных богом смерти.

Скажи своему хозяину, что мы идем.

— Сура, это я, — кричит Лале. — Твоя подруга. Не бросай меня на этот раз.

Но даже в моем возвышенном состоянии я знаю, что моя подруга — моя дражайшая, милейшая подруга — умерла давным-давно. Единственным мерцанием мысли ревенант, укравший ее лицо, превращается в пурпурно-красную жижу.

Мой свет рассеивается, когда я падаю на колени.

— Папа?

— Я здесь, горошинка, — хрипит он, ломая стрелу с кряхтением, чтобы удалить древко. — Легкое ранение.

Все кружится, но я борюсь с головокружением, когда посылаю магию к его кровоточащей ране.

— Зачем ты пришел? Это опасно. Эта война не оставит после себя ничего, кроме гнили и трупов. Я хочу, чтобы ты и Амма были в безопасности.

— Она в безопасности. — Он хрипит от тихого смеха. — И ты прекрасно знаешь, что я не могу сидеть сложа руки и молчать, позволяя нашему народу страдать. Эта мерзость с лицом Лале пришла в Кобан, ища тебя. Я отправился в Калдари за помощью, и кузен короля сделал портал, чтобы нам последовать за ней.

Я щурюсь на Арана, который смотрит на меня умоляющими, странно полными надежды глазами.

— Почему ты помогаешь моему отцу? Ты имперский рунный мастер на стороне Рошана. Стороне Феро.

— Нет, это не так. Мой кузен не потерян, — хрипит он. — И я думаю, что ты единственная, кто может спасти его от лап этого существа.

— Он ушел, Аран, — говорю я. — Его душа развращена. Ты видел, что он сделал со мной. Что он заставил делать и тебя. Чтобы спасти его, тебе понадобится сила бога, а у нас их мало, если только у тебя нет связи с Сару, о которой никто не знает.

Из него текут слезы, его раскаяние — ощутимая вещь.

— Ашес, Сурайя, я знаю, что не заслуживаю твоего прощения. Но Рошан борется. Он не остановится, пока твой звездный свет все еще горит внутри него. И это так, я обещаю. Пожалуйста, пожалуйста. Если ты когда-либо любила его вообще, если в тебе все еще теплится искра к нему сейчас, пожалуйста, не отпускай его. Пожалуйста, не позволяй его борьбе быть напрасной.

Все внутри меня болит — моя душа, мое тело, мое сердце — по мужчине, которого я любила. Возможно, даже до сих пор люблю, глубоко внутри, там, где мое сердце тише всего.

— Я сделаю все, что смогу, — наконец говорю я. — Но, Аран, я ничего не могу обещать. Гниль — это нечестивая сущность. Я.… я могу быть недостаточно сильна, чтобы спасти его.

Облегчение заливает его черты.

— Я понимаю, Сура. Спасибо, что готова попытаться.

Давление на поляне нарастает, когда спускается шторм теней. Когда они рассеиваются, там стоит взбешенный Дарриус, ярость написана в каждой линии его мощной фигуры. Моя грудь раздувается, и я улыбаюсь, мое сердце так полно, что я едва могу это сдержать.

— Ты нашел меня.

— Я всегда найду тебя, — говорит он. Его взгляд скользит к моему отцу, а затем к Арану, значительно темнея при виде последнего. Но затем его голос понижается, когда я с радостью падаю в его объятия. — Мантикора услышала твой зов и знала, что я тебе нужен. Он перекинулся обратно, и моя магия исцелила нас.

— Я рада, — шепчу я. — Забери мой кинжал? Он там... Масишта... мертв.

Это моя последняя мысль, прежде чем я позволяю себе утонуть в тенях моего возлюбленного.

Глава 32

Я проспала три дня как убитая, прежде чем мое тело — и симург — оправились от того, что случилось на той горе. Несмотря на токсин, который я по глупости проглотила, это ощущалось как некое усиление... как будто моя магия стала мощнее, словно мы с симургом стали сильнее.

Та сила, которую я почувствовала в тот момент, была ошеломляющей по своей интенсивности.