Мне уже не больно - Лили Рокс

В последние дни я пересекалась с Ланой редко. Избегала ее, потому что знала — стоит встретиться, и я опять начну разговор о побеге. Я не понимала, почему она так вцепилась в эти жуткие условия. Неужели таблетки и правда так дороги, что она готова терпеть побои и унижения Лазарева, лишь бы не потерять эту "стабильность"? Или она действительно верит, что Лазарев бросит все и побежит нас искать, чтобы наказать? Да, он козел, это понятно. Но неужели настолько?

Я злилась. На Лану, за ее упрямство, и на себя, что не могу ее переубедить. Каждый раз, когда я только пыталась начать этот разговор, она сразу меняла лицо, выставляла руку, будто говоря: «Не начинай». Тема побега была табу. И это бесило.

Она звала меня в свою комнату, как в старые добрые времена — послушать музыку или посмотреть кино. Я отказывалась. Потом корила себя за это. Больше всего на свете мне хотелось быть рядом с ней. Но я знала, что не выдержу, и снова подниму тему побега. Она опять разозлится, и я снова наговорю ей гадостей. А потом мы поругаемся, и в этот раз, возможно, серьезно. Это было не нужно никому из нас.

Иногда я ходила по комнате, злилась на себя за слабость. Лана же продолжала жить своей жизнью — как будто ничего не происходит, как будто все нормально. Это больше всего угнетало — видеть, как она будто сдалась.

Дверь жалобно скрипнула. До того как в проеме успела показаться взлохмаченная голова Ланы, я схватила с кровати первый попавшийся учебник, делая вид, что погружена в учебу.

— Пойдем кино посмотрим. Или ты реально решила стать юристом? — спросила она с насмешкой, заглядывая в комнату.

— Голова болит. Я лучше посплю, — буркнула я, демонстративно улеглась на кровать и прикрыла лицо раскрытой книгой.

— А у меня есть средство от головной боли. Очень хорошее, — усмехнулась Лана.

На этот аргумент я сдалась. Голова раскалывалась так, что было уже все равно. Хотелось лишь тишины и покоя.

В комнате Ланы негромко играл клубняк. Она протянула мне две маленькие таблетки, которые легли на мою ладонь, как обещание облегчения. Я быстро закинула их в рот и запила водой из принесенного стакана. Лана смотрела на меня с легкой улыбкой, будто была уверена, что ее "средство" точно поможет.

— Сейчас полегчает, — сказала она, и добавила звук на колонках, от чего низкие басы начали легонько вибрировать в груди.

Я посмотрела на нее, пытаясь уловить в ее глазах что-то большее, чем просто заботу.

Музыка поглощала меня целиком, расслабляла, снимая напряжение, и словно обволакивала в теплые, убаюкивающие звуки. Я откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза, чувствуя, как боль в голове постепенно отступает. Голова помимо воли начинала покачиваться в такт музыке.

— Хочешь спать? — почувствовала, как Лана опустилась на подлокотник, ее тепло накатывало вместе с вибрацией музыки.

— Нет, — ответила я нехотя, не открывая глаз. — А ты?

— И я не хочу, — с улыбкой ответила Лана.

— А чего ты хочешь? — лениво поддержала я разговор, больше для того, чтобы не оставлять тишину, чем из настоящего интереса.

— Вряд ли тебе понравятся мои желания, — протянула Лана с загадочной усмешкой.

— Ну, если нам не надо снова тащиться в клуб, то мне все равно, — пришлось слегка приоткрыть глаза, чтобы взглянуть на ее лицо.

— А если мы устроим клуб прямо здесь? — Лана протянула руку, и я, не сопротивляясь, поднялась с кресла. — Будем танцевать до упада? — ее голос стал чуть тише, как будто это был секрет только для нас.

Она вдруг нажала что-то на пульте, и комната засияла яркими огнями. Музыка взлетела на всю громкость, басы били в стены, а световые всполохи заполнили пространство, как в настоящем клубе.

Моя первая мысль была о том, что мы разбудим весь дом. Но на удивление, мне это показалось забавным. Пусть знают, как нам весело!

Мы начали танцевать. Я прыгала, протягивая руки, пытаясь поймать световые лучи, будто они были чем-то материальным. Казалось, я могла схватить огоньки, зажать их в кулаке и почувствовать их тепло на ладонях. Лана кружилась рядом, свободная и легкая, как будто все проблемы и страхи растаяли вместе с музыкой.

Мы прыгали и кричали, я видела, какой безумной может быть Лана. И в этот момент я была такой же! Совершенно дикой, без границ, без страха. Я смотрела на нее и думала, что начинаю понимать, за что Олег так сильно влюбился. Она — само совершенство. Но что я не могла понять — почему Лазарев не видит, какая она на самом деле? Он думает, что ангел — это я, но на самом деле ангел — это Лана.

Мы продолжали танцевать, кричать и смеяться. В какой-то момент комната начала менять очертания. Предметы растягивались, двигались и кружились вокруг нас, сливаясь в монохромный вихрь. Но мне было абсолютно не важно. Пусть весь мир рухнет прямо сейчас — мне все равно. Я была поглощена этим ощущением, теряя себя в солнечном свете, растворяясь в нем. Это была какая-то другая реальность, в которой притупились все чувства, кроме одного — осязания. Лана смеялась, а я смеялась вместе с ней. И музыка была везде — внутри и снаружи. Она пронизывала каждую клеточку моего тела, заполняла разум.

Внутри меня жила еще одна музыка, едва слышная, неземная. Она рождалась от наших движений, от того, как наши тела синхронно двигались в этом вихре света и звуков. Эта внутренняя мелодия казалась чем-то вечным, чем-то более глубоким, чем просто танец или веселье.

На мгновение я вынырнула из этого солнечного света и с удивлением поняла, что лежу на кровати. Но прежде чем успела осознать это, я снова провалилась в колыхающиеся волны света.

Постепенно свет стал блекнуть, превращаясь в мягкую, тающую дымку. Он исчезал, оставляя меня на кровати Ланы. Я чувствовала, как мое сердце бешено колотится, словно готово вырваться из груди.

— Ты как, живая? Не выдохлась? — севшим голосом произнесла Лана, едва дыша от смеха.

— Выдохлась? Ты о чем? — Я рассмеялась. — Я полна сил! Могу еще танцевать целую вечность!

Наш монстр не вечен

Мы замолкли на какое-то время, просто лежа в тишине и прислушиваясь к звукам, оставшимся после музыки. А потом я вдруг начала говорить, будто боялась, что если остановлюсь, этот момент исчезнет навсегда.

— Знаешь, чего я бы хотела больше всего? — сказала я, а Лана внимательно слушала. — Я бы хотела, чтобы мы могли просто, вот как